В следующий миг через лес побежали солдаты — сначала по двое и по трое, потом по десять и по двадцать сразу и, наконец, такими толпами, что, казалось, они заполнили собой весь лес. Алиса спряталась за дерево, чтобы её не затоптали, и смотрела, как они пробегают мимо.
Она подумала, что ни разу в жизни не видела, чтобы солдаты так нетвёрдо стояли на ногах: они то и дело обо что-нибудь спотыкались, и стоило одному упасть, как на него тут же валилось ещё несколько, так что вскоре вся земля была покрыта кучками человечков.
Потом показались кони. На четырёх ногах они держались несколько лучше пехотинцев, но и они время от времени спотыкались; и, похоже, тут действовало непреложное правило: стоило коню споткнуться, как всадник немедленно с него слетал. Суматоха с каждой минутой становилась всё сильнее, и Алиса очень обрадовалась, когда выбралась из леса на открытое место; там она увидела Белого Короля — он сидел на земле и что-то усердно записывал в записную книжку.
— Я послал их всех! — восторженно воскликнул Король, увидев Алису. — Ты, милая, не встретила, случаем, солдат, когда шла через лес?
— Встретила, — сказала Алиса, — по-моему, несколько тысяч.
— Четыре тысячи двести семь — вот точное число, — сказал Король, заглянув в книжку. — Всех коней я послать не мог, понимаешь ли, потому что двое нужны для игры. И обоих гонцов я тоже не посылал. Они оба ушли в город. Посмотри-ка на дорогу и скажи, не видно ли там кого-нибудь из них.
— Я никого не вижу на дороге, — сказала Алиса.
— Мне бы такие глаза, — сварливо заметил Король. — Увидеть Никого! Да ещё на таком расстоянии! А я при таком свете и настоящих-то людей еле различаю!
Всё это пролетело мимо ушей Алисы: она по-прежнему пристально вглядывалась в дорогу, прикрыв глаза ладонью. «Теперь я кого-то вижу!» — воскликнула она наконец. «Но он идёт очень медленно — и какие странные позы он принимает!» (Гонец и в самом деле всю дорогу то подпрыгивал, то приседал и извивался, как угорь, растопырив по бокам огромные ладони, будто веера.)
— Ничуть не странные, — сказал Король. — Это англосаксонский гонец, а это — англосаксонские позы. Он принимает их, только когда счастлив. Его зовут Зайха. (Он произносил это имя так, что оно рифмовалось с «лайкой».)
— Я люблю свою любовь на букву «З», — не удержавшись, начала Алиса, — потому что он Задорный. Я ненавижу его на букву «З», потому что он Зловредный. Я кормила его… его… Зразами и Зеленью. Зовут его Зайха, а живёт он…
— Живёт он в Загорье, — простодушно заметил Король, ничуть не подозревая, что участвует в игре, пока Алиса всё ещё раздумывала, какой бы город на «З» назвать. — Второго гонца зовут Шляппа. Мне, понимаешь ли, нужно двое — туда и обратно. Один — чтобы приходить, другой — чтобы уходить.
— Прошу прощения? — сказала Алиса.
— Просить — неприлично, — сказал Король.
— Я только хотела сказать, что не поняла, — объяснила Алиса. — Почему один — приходить, а другой — уходить?
— Разве я не сказал? — нетерпеливо повторил Король. — Мне нужно двое — чтобы приносить и уносить. Один — чтобы приносить, другой — чтобы уносить.
Тут гонец наконец подошёл: он так запыхался, что не мог вымолвить ни слова и только размахивал руками и корчил бедному Королю самые ужасные рожи.
— Эта юная леди любит вас на букву «З», — сказал Король, представляя Алису в надежде отвлечь от себя внимание гонца, — но всё было напрасно: англосаксонские позы с каждой минутой становились всё невероятнее, а огромные глаза дико вращались из стороны в сторону.
— Вы меня пугаете! — сказал Король. — Мне дурно… Дайте мне бутерброд с ветчиной!
Тут гонец, к великому удовольствию Алисы, открыл сумку, висевшую у него на шее, и подал Королю бутерброд, который тот жадно проглотил.
— Ещё бутерброд! — сказал Король.
— Там теперь одно сено осталось, — сказал гонец, заглянув в сумку.
— Тогда сена, — еле слышно прошептал Король.
Алиса с радостью заметила, что сено его порядком оживило. «Когда тебе дурно, ничто не сравнится с сеном», — сказал он ей, усердно жуя.
— По-моему, лучше было бы облить вас холодной водой, — предложила Алиса, — или дать понюхать нюхательной соли.
— Я не говорил, что нет ничего лучше, — ответил Король. — Я сказал, что ничто с ним не сравнится. Тут Алиса не решилась спорить.
— Кого вы обогнали по дороге? — продолжал Король, протягивая гонцу руку за новой порцией сена.
— Никого, — сказал гонец.
— Совершенно верно, — сказал Король, — эта юная леди его тоже видела. Так что, разумеется, Никто ходит медленнее вас.
— Я стараюсь как могу, — угрюмо сказал гонец. — Уж я-то знаю: никто не ходит намного быстрее меня!
— Не может он ходить быстрее, — сказал Король, — иначе он пришёл бы сюда первым. Впрочем, теперь, когда вы отдышались, можете рассказать нам, что случилось в городе.
— Я скажу шёпотом, — сказал гонец, приложив ладони трубой ко рту и нагнувшись к самому уху Короля. Алиса огорчилась: ей тоже хотелось узнать новости. Однако вместо того чтобы шептать, он попросту заорал во всё горло: «Опять сцепились!»
— Это, по-вашему, шёпот? — вскричал бедный Король, подпрыгнув и встряхнувшись. — Если вы ещё раз такое сделаете, я велю вас намаслить! У меня в голове всё так и загудело, будто землетрясение прокатилось!
— Совсем крошечное, должно быть, землетрясение! — подумала Алиса. — А кто опять сцепился? — решилась спросить она.
— Да Лев с Единорогом, конечно, — сказал Король.
— Дерутся за корону?
— Ну да, — сказал Король, — и самое смешное, что корона-то всё это время моя! Бежим посмотрим на них. И они затрусили рысцой, а Алиса на бегу повторяла про себя слова старой песенки:
За корону бились Лев и Единорог; Лев гонял Единорога вдоль городских дорог. Кто им белый хлеб давал, а кто — ржаной; Кто — сливовый пирог, и под барабан — долой!
— А тот… кто победит… получит корону? — спросила она, с трудом выговаривая слова, потому что от бега совсем запыхалась.
— Боже мой, нет! — сказал Король. — Что за мысль!
— Не будете ли вы… так добры, — пропыхтела Алиса, пробежав ещё немного, — остановиться на минутку… только чтобы… перевести дух?
— Добрый-то я добрый, — сказал Король, — да вот сил не хватает. Понимаешь, минута пролетает так ужасно быстро. Это всё равно что остановить Брандашмыга!
На разговоры у Алисы дыхания больше не хватало, так что они молча бежали рысцой, пока не увидели огромную толпу, посреди которой дрались Лев и Единорог. Они были окутаны таким облаком пыли, что поначалу Алиса не могла разобрать, кто из них кто, но вскоре ей удалось отличить Единорога по рогу.
Они встали поближе к тому месту, где стоял второй гонец, Шляппа, и смотрел на бой, держа в одной руке чашку чая, а в другой — кусок хлеба с маслом.
— Его только что выпустили из тюрьмы, а когда его туда посадили, он ещё не допил чай, — шепнул Алисе Зайха, — а там кормят одними устричными раковинами, — вот он, видишь ли, и голодный, и пить хочет. Как поживаешь, дитя моё? — продолжал он, ласково обняв Шляппу за шею.
Шляппа оглянулся, кивнул и продолжал жевать хлеб с маслом.
— Хорошо ли тебе было в тюрьме, дитя моё? — спросил Зайха.
Шляппа снова оглянулся, и на этот раз по щеке у него скатилась слезинка-другая, но он не проронил ни слова.
— Да говори же ты! — нетерпеливо крикнул Зайха. Но Шляппа только жевал и прихлёбывал чай.
— Говорите же, ну! — крикнул Король. — Как там идёт бой?
Шляппа отчаянно поднатужился и проглотил большой кусок хлеба с маслом. «Очень хорошо идёт, — сказал он сдавленным голосом, — каждый уже раз восемьдесят семь падал».
— Тогда, наверное, скоро принесут белый хлеб и ржаной? — решилась заметить Алиса.
— Он их уже дожидается, — сказал Шляппа, — вот я кусочек его и ем.
Как раз в эту минуту в бою наступил перерыв, и Лев с Единорогом, тяжело дыша, уселись, а Король объявил: «Десять минут на подкрепление!» Зайха и Шляппа тут же взялись за дело и принялись разносить грубые подносы с белым и ржаным хлебом. Алиса взяла кусочек попробовать, но хлеб оказался очень сухим.
— Думаю, сегодня они больше драться не будут, — сказал Король Шляппе, — подите и велите барабанам начинать. И Шляппа ускакал вприпрыжку, как кузнечик.
Минуту-другую Алиса молча смотрела ему вслед. Вдруг она оживилась. «Смотрите, смотрите! — закричала она, нетерпеливо показывая рукой. — Вон Белая Королева бежит через поле! Она вылетела вон из того леса… Как быстро умеют бегать эти Королевы!»
— За ней, наверное, гонится какой-нибудь враг, — сказал Король, даже не оглянувшись. — Тот лес ими так и кишит.
— Но разве вы не побежите ей на помощь? — спросила Алиса, очень удивлённая тем, как спокойно он к этому отнёсся.
— Бесполезно, бесполезно! — сказал Король. — Она бегает так ужасно быстро. Это всё равно что поймать Брандашмыга! Но, если хочешь, я сделаю о ней заметку… Она милое, доброе существо, — тихонько повторил он про себя, открывая записную книжку. — «Существо» пишется с двумя «щ»?
В эту минуту мимо них неторопливо прошёл Единорог, засунув руки в карманы. «На этот раз я взял верх?» — сказал он Королю, мельком взглянув на него на ходу.
— Немножко… немножко, — довольно нервно ответил Король. — Только не надо было протыкать его рогом, понимаешь ли.
— Ему не было больно, — небрежно сказал Единорог и уже двинулся было дальше, как вдруг взгляд его упал на Алису: он тут же обернулся и некоторое время стоял, разглядывая её с видом глубочайшего отвращения.
— Что… это… такое? — произнёс он наконец.
— Это ребёнок! — с готовностью ответил Зайха, выходя вперёд, чтобы представить Алису, и простирая к ней обе руки в англосаксонской позе. — Мы его только сегодня нашли. Совсем как настоящий, только вдвое натуральнее!
— А я всегда думал, что это сказочные чудовища! — сказал Единорог. — Оно живое?
— Оно умеет говорить, — торжественно сказал Зайха.
Единорог мечтательно посмотрел на Алису и сказал: «Говори, дитя».
Алиса не смогла удержаться от улыбки и начала: «А знаете, я ведь тоже всегда думала, что Единороги — сказочные чудовища! Я ещё ни разу не видела живого!»
— Что ж, теперь, когда мы друг друга увидели, — сказал Единорог, — если ты поверишь в меня, я поверю в тебя. Договорились?
— Да, если хотите, — сказала Алиса.
— Ну-ка, старина, доставай сливовый пирог! — продолжал Единорог, отвернувшись от неё к Королю. — Никакого твоего ржаного хлеба мне не надо!
— Конечно… конечно! — пробормотал Король и поманил Зайху. — Открывайте сумку! — прошептал он. — Скорее! Не эту — эта набита сеном!
Зайха вынул из сумки большой пирог, дал его подержать Алисе, а сам достал блюдо и разделочный нож. Как всё это там поместилось, Алиса не могла себе представить. Прямо как фокус, подумала она.
Пока всё это происходило, к ним подошёл Лев: вид у него был очень усталый и сонный, а глаза полузакрыты. «Это ещё что?» — сказал он, лениво щурясь на Алису, низким гулким голосом, похожим на звон большого колокола.
— Ага, вот что это, как ты думаешь? — оживлённо воскликнул Единорог. — Ни за что не догадаешься! Я вот не догадался.
Лев устало посмотрел на Алису. «Ты животное… растение… или минерал?» — спросил он, зевая через слово.
— Это сказочное чудовище! — воскликнул Единорог, прежде чем Алиса успела ответить.
— Тогда раздай-ка сливовый пирог, Чудовище, — сказал Лев, укладываясь и опуская подбородок на лапы. — А вы оба садитесь, — (это Королю и Единорогу), — и пирог делить по-честному, понятно?
Королю было явно очень неуютно сидеть между двумя огромными зверями, но другого места для него не нашлось.
— Вот бы нам сейчас подраться за корону! — сказал Единорог, лукаво поглядывая на корону, которая чуть не слетала у бедного Короля с головы — так сильно он дрожал.
— Я бы победил запросто, — сказал Лев.
— Ну, в этом я не уверен, — сказал Единорог.
— Да я гонял тебя по всему городу, цыплёнок ты этакий! — сердито ответил Лев, приподнимаясь.
Тут вмешался Король, чтобы не дать ссоре разгореться: он очень нервничал, и голос у него так и дрожал. «По всему городу? — переспросил он. — Путь неблизкий. Вы бежали через старый мост или через рыночную площадь? Со старого моста вид лучше всего».
— Почём я знаю, — проворчал Лев, снова укладываясь. — Пыли было столько, что ничего не разглядишь. Как же долго Чудовище режет этот пирог!
Алиса уселась на берегу маленького ручья, поставив на колени большое блюдо, и старательно пилила пирог ножом. «Ужасно досадно! — ответила она Льву (она уже совсем привыкла, что её называют „Чудовищем“). — Я уже отрезала несколько кусков, а они всё время срастаются обратно!»
— Ты не умеешь обращаться с зазеркальными пирогами, — заметил Единорог. — Сначала раздай, а потом разрежь.
Это звучало как полная бессмыслица, но Алиса послушно встала и обнесла всех блюдом, и пирог при этом сам разделился на три куска. «А теперь режь», — сказал Лев, когда она вернулась на место с пустым блюдом.
— Послушайте, это нечестно! — вскричал Единорог, пока Алиса сидела с ножом в руке, совершенно не понимая, с чего начать. — Чудовище дало Льву вдвое больше, чем мне!
— Себе-то она ничего не оставила, — сказал Лев. — Ты любишь сливовый пирог, Чудовище?
Но не успела Алиса ему ответить, как забили барабаны.
Откуда шёл этот шум, она не могла понять: казалось, им был наполнен весь воздух, и он так гремел у неё в голове, что она совсем оглохла. В ужасе она вскочила на ноги и перепрыгнула через ручеёк,
и едва успела увидеть, как Лев и Единорог поднимаются, сердито поглядывая по сторонам оттого, что им помешали пировать, как упала на колени и зажала уши руками, тщетно пытаясь заглушить этот ужасный грохот.
— Если уж это их не прогонит «под барабан — долой», — подумала она, — то их ничто не прогонит!