Пока Дровосек мастерил лестницу из дерева, которое нашёл в лесу, Дороти легла и уснула, потому что устала от долгого пути. Лев тоже свернулся клубком, чтобы поспать, а Тото улёгся рядом с ним.
Страшила смотрел, как работает Дровосек, и сказал ему:
— Никак не пойму, зачем здесь эта стена и из чего она сделана.
— Дай отдых своим мозгам и не беспокойся о стене, — ответил Дровосек. — Когда мы через неё перелезем, мы узнаем, что по ту сторону.
Через некоторое время лестница была готова. Выглядела она неуклюжей, но Железный Дровосек был уверен, что она прочная и вполне им послужит. Страшила разбудил Дороти, Льва и Тото и сказал им, что лестница готова. Первым по лестнице полез Страшила, но он был такой неловкий, что Дороти пришлось лезть следом за ним, не давая ему свалиться. Когда Страшила просунул голову над краем стены, он сказал: «Ох ты!»
— Лезь дальше, — воскликнула Дороти.
Тогда Страшила вскарабкался выше и уселся на гребне стены, а Дороти выглянула через стену и вскрикнула: «Ох ты!» — точно так же, как Страшила.
Потом наверх забрался Тото и сразу же принялся лаять, но Дороти велела ему замолчать.
Следующим по лестнице поднялся Лев, а последним — Железный Дровосек; но оба они воскликнули: «Ох ты!», как только заглянули за стену. Когда все они уселись рядком на гребне стены, они посмотрели вниз и увидели удивительное зрелище.
Перед ними раскинулась обширная страна, где земля была гладкой, блестящей и белой, словно дно большого блюда. Повсюду были разбросаны домики, целиком сделанные из фарфора и раскрашенные в самые яркие цвета. Домики были совсем маленькие: самый большой из них доходил Дороти только до пояса. Были там и хорошенькие маленькие хлевы, обнесённые фарфоровыми изгородями, а вокруг группками стояло множество коров, овец, лошадей, свиней и кур — и все они были сделаны из фарфора.
Но удивительнее всего были жители этой странной страны. Там были молочницы и пастушки в ярко раскрашенных корсажах и платьях, сплошь усыпанных золотыми крапинками; и принцессы в роскошнейших нарядах из серебра, золота и пурпура; и пастухи в коротких штанах до колен, с розовыми, жёлтыми и голубыми полосками сверху донизу и с золотыми пряжками на башмаках; и принцы в коронах, усыпанных драгоценными камнями, в горностаевых мантиях и атласных камзолах; и забавные клоуны в платьях с оборками, с круглыми красными пятнами на щеках и в высоких остроконечных колпаках. А удивительнее всего было то, что все эти люди были сделаны из фарфора, вплоть до одежды, и были такие маленькие, что самый высокий из них доставал Дороти только до колена.
Поначалу никто даже не взглянул на путешественников, кроме одной маленькой лиловой фарфоровой собачки с непомерно большой головой, которая подбежала к стене, тоненьким голоском облаяла их и снова убежала.
— Как же нам спуститься? — спросила Дороти.
Лестница оказалась такой тяжёлой, что втянуть её наверх они не смогли, поэтому Страшилу сбросили со стены, а остальные спрыгнули прямо на него, чтобы не ушибить ноги о твёрдую землю. Разумеется, они изо всех сил старались не попасть ему на голову, чтобы не наколоть ноги булавками. Когда все благополучно спустились, они подняли Страшилу, который стал совсем плоским, и снова взбили и разгладили его солому.
— Нам надо пересечь эту странную страну, чтобы попасть на другую её сторону, — сказала Дороти, — ведь неразумно было бы идти куда-нибудь, кроме как прямо на юг.
Они зашагали по стране фарфоровых людей, и первой, кого они встретили, оказалась фарфоровая молочница, доившая фарфоровую корову. Когда путники подошли ближе, корова вдруг брыкнулась и опрокинула и скамеечку, и подойник, и даже саму молочницу, и всё это с громким звоном повалилось на фарфоровую землю.
Дороти с ужасом увидела, что корова отбила себе ногу, подойник разбился на несколько мелких осколков, а у бедной молочницы откололся кусочек на левом локте.
— Ну вот! — сердито закричала молочница. — Посмотрите, что вы наделали! Моя корова сломала ногу, и теперь мне придётся вести её в мастерскую, чтобы ногу приклеили обратно. Зачем вы пришли сюда и напугали мою корову?
— Мне очень жаль, — ответила Дороти. — Пожалуйста, простите нас.
Но хорошенькая молочница была слишком раздосадована, чтобы отвечать. Она угрюмо подобрала ногу и увела корову, а бедное животное ковыляло на трёх ногах. Уходя, молочница то и дело бросала через плечо укоризненные взгляды на неуклюжих чужестранцев и прижимала к боку свой отбитый локоть.
Дороти очень огорчило это происшествие.
— Здесь надо быть очень осторожными, — сказал добросердечный Дровосек, — не то мы можем так покалечить этих милых маленьких человечков, что они уже никогда не оправятся.
Чуть дальше Дороти повстречала юную Принцессу в прекраснейшем наряде; увидев чужестранцев, та замерла на месте, а потом бросилась бежать.
Дороти хотелось получше рассмотреть Принцессу, и она побежала за ней. Но фарфоровая девушка закричала:
— Не гонитесь за мной! Не гонитесь за мной!
Голосок у неё был такой испуганный, что Дороти остановилась и спросила: «Почему?»
— Потому что, — ответила Принцесса, тоже остановившись на безопасном расстоянии, — если я побегу, то могу упасть и разбиться.
— Но разве вас нельзя починить? — спросила девочка.
— О, можно, только после починки уже никогда не бываешь такой красивой, сами понимаете, — ответила Принцесса.
— Наверное, нет, — сказала Дороти.
— Вот, например, господин Шутник, один из наших клоунов, — продолжала фарфоровая дама, — он всё время пытается стоять на голове. Он разбивался так часто, что его чинили в сотне мест, и теперь он совсем некрасивый. Да вот и он сам идёт, можете поглядеть.
И в самом деле, к ним приближался весёлый маленький клоун, и Дороти увидела, что, несмотря на нарядный красно-жёлто-зелёный костюм, он весь покрыт трещинами, разбегающимися во все стороны, — сразу было видно, что его чинили во многих местах.
Клоун засунул руки в карманы, надул щёки, дерзко кивнул им головой и сказал:
— Ах, сударыня-краса, что ж глядите во все глаза на бедного старого Шутника? Вы прямы и чопорны так, будто кочергу проглотили натощак!
— Замолчите, сударь! — сказала Принцесса. — Разве вы не видите, что это чужестранцы и с ними надо обходиться почтительно?
— Ну, вот вам и почтенье, без сомненья, — заявил Клоун и тут же встал на голову.
— Не обращайте внимания на господина Шутника, — сказала Принцесса Дороти. — У него в голове изрядная трещина, вот он и дурачится.
— О, я ничуть на него не обижаюсь, — сказала Дороти. — Но вы такая красивая, — продолжала она, — что я, конечно, очень-очень полюбила бы вас. Можно, я увезу вас с собой в Канзас и поставлю на каминную полку у тёти Эм? Я могу понести вас в своей корзинке.
— Это сделало бы меня очень несчастной, — ответила фарфоровая Принцесса. — Видите ли, здесь, в нашей стране, мы живём счастливо и можем разговаривать и двигаться как нам вздумается. Но стоит кого-нибудь из нас унести отсюда, как суставы у нас тотчас же деревенеют, и мы можем только стоять прямо и выглядеть хорошенькими. Конечно, ничего другого от нас и не ждут, когда мы стоим на каминных полках, в шкафчиках и на столиках в гостиных, но здесь, в нашей родной стране, нам живётся гораздо приятнее.
— Ни за что на свете я не хотела бы сделать вас несчастной! — воскликнула Дороти. — Так что я просто скажу вам: до свидания.
— До свидания, — ответила Принцесса.
Они осторожно шли по фарфоровой стране. Маленькие зверюшки и все жители разбегались с их пути, боясь, как бы чужестранцы их не разбили, и примерно через час путники добрались до другого края страны и подошли к ещё одной фарфоровой стене.
Впрочем, она была не такой высокой, как первая, и, становясь Льву на спину, все сумели вскарабкаться наверх. Тогда Лев подобрал под себя лапы и вспрыгнул на стену; но в тот самый миг, когда он прыгал, он задел хвостом фарфоровую церковь и разбил её вдребезги.
— Как жалко, — сказала Дороти, — но, по правде говоря, нам ещё повезло: мы причинили этим маленьким человечкам не больше вреда, чем сломанная коровья нога да церковь. Они все такие хрупкие!
— Это правда, — сказал Страшила, — и я благодарен судьбе, что сделан из соломы и меня не так-то легко повредить. Есть на свете вещи и похуже, чем быть Страшилой.