Дороти горько плакала оттого, что рухнула её надежда снова вернуться домой в Канзас; но, хорошенько всё обдумав, она порадовалась, что не поднялась на воздушном шаре. И ещё ей было жаль, что они лишились Оза, и её спутникам тоже.
Железный Дровосек подошёл к ней и сказал:
— Право, я был бы неблагодарным, если бы не оплакал человека, который дал мне моё прекрасное сердце. Мне хотелось бы немножко поплакать о том, что Оз улетел, если ты будешь так добра и станешь вытирать мне слёзы, чтобы я не заржавел.
— С удовольствием, — ответила она и тут же принесла полотенце. Тогда Железный Дровосек плакал несколько минут, а она внимательно следила за слезами и вытирала их полотенцем. Когда он закончил, он ласково поблагодарил её и, чтобы избежать беды, хорошенько смазал себя из своей масленки, украшенной драгоценными камнями.
Теперь правителем Изумрудного города стал Страшила, и, хотя он и не был Волшебником, люди гордились им. «Ведь, — говорили они, — нет на всём свете другого города, которым правил бы набитый соломой человек». И, насколько им было известно, они были совершенно правы.
Наутро после того, как шар с Озом улетел, четверо путешественников собрались в Тронном зале и обсудили свои дела. Страшила сидел на большом троне, а остальные почтительно стояли перед ним.
— Нам не так уж не повезло, — сказал новый правитель, — ведь этот Дворец и Изумрудный город принадлежат нам, и мы можем делать всё, что пожелаем. Когда я вспоминаю, что ещё недавно торчал на шесте посреди кукурузного поля у фермера, а теперь я правитель этого прекрасного Города, я вполне доволен своей судьбой.
— Я тоже, — сказал Железный Дровосек, — очень доволен своим новым сердцем; а ведь, по правде говоря, это было единственное, чего я хотел на всём свете.
— А я доволен тем, что знаю: я храбр, как любой зверь, когда-либо живший на свете, если не храбрее, — скромно сказал Лев.
— Если бы только Дороти согласилась жить в Изумрудном городе, — продолжал Страшила, — мы все могли бы быть счастливы вместе.
— Но я не хочу здесь жить, — воскликнула Дороти. — Я хочу в Канзас, жить с тётей Эм и дядей Генри.
— Что же тогда делать? — спросил Дровосек.
Страшила решил подумать и думал так усердно, что из его мозгов полезли наружу булавки и иголки. Наконец он сказал:
— Почему бы не позвать Летучих Обезьян и не попросить их перенести тебя через пустыню?
— Мне это и в голову не пришло! — радостно сказала Дороти. — Это как раз то, что нужно. Сейчас же схожу за Золотой Шапкой.
Принеся её в Тронный зал, она произнесла волшебные слова, и вскоре стая Летучих Обезьян влетела в открытое окно и встала рядом с ней.
— Ты зовёшь нас уже второй раз, — сказал Царь Обезьян, кланяясь девочке. — Чего ты желаешь?
— Я хочу, чтобы вы отнесли меня в Канзас, — сказала Дороти.
Но Царь Обезьян покачал головой.
— Этого сделать нельзя, — сказал он. — Мы принадлежим только этой стране и не можем её покинуть. В Канзасе ещё ни разу не бывало Летучей Обезьяны, и, думаю, никогда не будет, потому что им там не место. Мы рады служить тебе чем только сможем, но перелететь через пустыню мы не можем. Прощай.
И, поклонившись ещё раз, Царь Обезьян расправил крылья и вылетел в окно, а за ним и вся его стая.
Дороти чуть не расплакалась от огорчения. «Я зря потратила волшебную силу Золотой Шапки, — сказала она, — ведь Летучие Обезьяны не могут мне помочь».
— Как это досадно! — сказал добросердечный Дровосек.
Страшила снова задумался, и голова его так страшно раздулась, что Дороти испугалась, как бы она не лопнула.
— Давайте позовём солдата с зелёными бакенбардами, — сказал он, — и спросим у него совета.
Солдата позвали, и он робко вошёл в Тронный зал, потому что, пока здесь был Оз, ему никогда не позволялось заходить дальше порога.
— Эта девочка, — сказал Страшила солдату, — хочет пересечь пустыню. Как ей это сделать?
— Не могу сказать, — ответил солдат, — потому что никто никогда не пересекал пустыню, разве что сам Оз.
— Неужели никто не может мне помочь? — горячо спросила Дороти.
— Может быть, Глинда, — подсказал он.
— Кто такая Глинда? — спросил Страшила.
— Волшебница Юга. Она самая могущественная из всех Волшебниц и правит Кводлингами. Кроме того, её замок стоит на краю пустыни, так что она, может быть, знает, как через неё перебраться.
— Глинда ведь добрая Волшебница, правда? — спросила девочка.
— Кводлинги считают её доброй, — сказал солдат, — и она ласкова со всеми. Я слышал, что Глинда — красивая женщина, которая умеет оставаться молодой, несмотря на то что прожила много лет.
— Как мне добраться до её замка? — спросила Дороти.
— Дорога идёт прямо на юг, — ответил он, — но говорят, что путников на ней подстерегает много опасностей. В лесах водятся дикие звери, а ещё там живёт племя странных людей, которые не любят, когда чужаки проходят через их страну. Поэтому никто из Кводлингов никогда не приходит в Изумрудный город.
Затем солдат ушёл, и Страшила сказал:
— Похоже, несмотря на опасности, лучшее, что может сделать Дороти, — это отправиться в Страну Юга и попросить Глинду помочь ей. Ведь, конечно, если Дороти останется здесь, она никогда не вернётся в Канзас.
— Ты, должно быть, опять думал, — заметил Железный Дровосек.
— Думал, — сказал Страшила.
— Я пойду с Дороти, — объявил Лев, — потому что мне надоел ваш город и я снова тоскую по лесам и полям. Я ведь, знаете ли, на самом деле дикий зверь. К тому же Дороти понадобится кто-нибудь, кто будет её защищать.
— Это правда, — согласился Дровосек. — Мой топор может ей пригодиться; так что я тоже пойду с ней в Страну Юга.
— Когда же мы отправимся? — спросил Страшила.
— Разве ты тоже пойдёшь? — удивлённо спросили они.
— Конечно. Если бы не Дороти, у меня никогда не было бы мозгов. Она сняла меня с шеста на кукурузном поле и привела в Изумрудный город. Так что всей своей удачей я обязан ей и ни за что её не оставлю, пока она не отправится обратно в Канзас насовсем.
— Спасибо, — благодарно сказала Дороти. — Вы все так добры ко мне. Но мне хотелось бы отправиться в путь как можно скорее.
— Мы отправимся завтра утром, — ответил Страшила. — А сейчас давайте все готовиться, ведь путь будет долгим.