Трусливый Лев очень обрадовался, узнав, что Злая Волшебница растаяла от ведра воды, и Дороти тотчас отперла ворота его темницы и выпустила его на волю. Вместе они вошли в замок, и первым делом Дороти созвала всех Мигунов и объявила им, что они больше не рабы.
Жёлтые Мигуны очень обрадовались, ведь много лет их заставляли тяжко работать на Злую Волшебницу, которая всегда обращалась с ними очень жестоко. Этот день они сделали праздником — и тогда, и во все последующие годы — и проводили его в пирах и плясках.
— Если бы только наши друзья, Страшила и Железный Дровосек, были с нами, — сказал Лев, — я был бы совершенно счастлив.
— А может, мы сумеем их спасти? — с тревогой спросила девочка.
— Можно попробовать, — ответил Лев.
И они позвали жёлтых Мигунов и спросили, не помогут ли те спасти их друзей, и Мигуны сказали, что с радостью сделают всё, что в их силах, для Дороти, которая освободила их от рабства. Тогда она выбрала нескольких Мигунов, которые казались самыми знающими, и все они отправились в путь. Они шли весь этот день и часть следующего, пока не пришли на каменистую равнину, где лежал Железный Дровосек, весь избитый и погнутый. Рядом с ним валялся его топор, но лезвие заржавело, а топорище было обломано у самого основания.
Мигуны бережно подняли его на руки и понесли обратно в Жёлтый замок; по дороге Дороти пролила несколько слезинок над жалкой участью своего старого друга, а Лев выглядел серьёзным и опечаленным. Когда они добрались до замка, Дороти спросила Мигунов:
— Есть среди вашего народа жестянщики?
— О да. Некоторые из нас — очень хорошие жестянщики, — ответили ей.
— Тогда приведите их ко мне, — сказала она. А когда пришли жестянщики, принеся с собой в корзинах все свои инструменты, она спросила: «Можете ли вы выправить вмятины на Железном Дровосеке, выгнуть его обратно, как было, и запаять там, где он сломан?»
Жестянщики внимательно осмотрели Дровосека и ответили, что, по их мнению, смогут починить его так, что он будет как новый. И они принялись за работу в одной из больших жёлтых комнат замка и трудились три дня и четыре ночи, стуча, крутя, сгибая, паяя, полируя и колотя молотками по ногам, туловищу и голове Железного Дровосека, пока наконец он не принял свой прежний вид, а его суставы не стали двигаться так же хорошо, как прежде. Правда, на нём осталось несколько заплат, но жестянщики сделали свою работу хорошо, а так как Дровосек не был тщеславным, заплаты его нисколько не смущали.
Когда же он наконец вошёл в комнату Дороти и поблагодарил её за спасение, он так обрадовался, что заплакал от счастья, и Дороти пришлось бережно вытирать фартуком каждую слезинку с его лица, чтобы его суставы не заржавели. В то же время её собственные слёзы капали часто-часто от радости, что она снова встретила старого друга, и эти слёзы вытирать было не нужно. А Лев так часто утирал глаза кончиком хвоста, что хвост совсем промок, и Льву пришлось выйти во двор и держать его на солнце, пока он не высох.
— Если бы только Страшила снова был с нами, — сказал Железный Дровосек, когда Дороти рассказала ему обо всём, что случилось, — я был бы совершенно счастлив.
— Мы должны постараться его найти, — сказала девочка.
И она позвала Мигунов себе на помощь, и они шли весь тот день и часть следующего, пока не пришли к высокому дереву, на ветви которого Летучие Обезьяны забросили одежду Страшилы.
Дерево было очень высокое, а ствол такой гладкий, что никто не смог бы на него взобраться; но Дровосек сразу сказал: «Я срублю его, и тогда мы достанем одежду Страшилы».
А пока жестянщики чинили самого Дровосека, другой Мигун, золотых дел мастер, сделал топорище из чистого золота и насадил его на топор Дровосека вместо старого, сломанного. Другие так начистили лезвие, что вся ржавчина сошла и оно засверкало, словно полированное серебро.
Едва договорив, Железный Дровосек принялся рубить, и вскоре дерево с треском рухнуло, а одежда Страшилы выпала из ветвей и покатилась по земле.
Дороти подобрала её и велела Мигунам отнести её в замок, где одежду набили хорошей, чистой соломой, — и вот, глядите! — перед ними снова стоял Страшила, целый и невредимый, и снова и снова благодарил их за своё спасение.
Теперь, когда они снова были вместе, Дороти и её друзья провели несколько счастливых дней в Жёлтом замке, где нашлось всё, что им было нужно для удобства.
Но однажды девочка вспомнила о тёте Эм и сказала: «Нам пора вернуться к Озу и потребовать, чтобы он выполнил своё обещание».
— Да, — сказал Дровосек, — наконец-то я получу своё сердце.
— А я получу свои мозги, — радостно подхватил Страшила.
— А я получу свою храбрость, — задумчиво сказал Лев.
— А я вернусь в Канзас! — воскликнула Дороти, хлопая в ладоши. — Ах, давайте завтра же отправимся в Изумрудный город!
Так они и решили. На следующий день они созвали Мигунов и попрощались с ними. Мигунам было жаль, что они уходят, а Железного Дровосека они так полюбили, что упрашивали его остаться и править ими и Жёлтой Западной страной. Увидев, что путники твёрдо решили уйти, Мигуны подарили Тото и Льву по золотому ошейнику, Дороти — красивый браслет, усыпанный бриллиантами, Страшиле — трость с золотым набалдашником, чтобы он не спотыкался, а Железному Дровосеку преподнесли серебряную маслёнку, отделанную золотом и украшенную драгоценными камнями.
Каждый из путников в ответ сказал Мигунам прекрасную речь, и все так долго жали им руки, что у них заныли плечи.
Дороти пошла к шкафу Волшебницы, чтобы наполнить корзинку едой в дорогу, и там увидела Золотую Шапку. Она примерила её, и оказалось, что Шапка ей точно впору. Она ничего не знала о чарах Золотой Шапки, но видела, что та красивая, и поэтому решила надеть её, а свою солнечную шляпку нести в корзинке.
И вот, собравшись в путь, они все отправились в Изумрудный город, а Мигуны трижды прокричали им «ура» и дали с собой в дорогу множество добрых пожеланий.