Наутро наш маленький отряд путников проснулся отдохнувшим и полным надежд, и Дороти позавтракала, как принцесса, персиками и сливами с деревьев у реки. Позади остался тёмный лес, через который они благополучно прошли, хотя им и пришлось пережить немало огорчений; а впереди лежала чудесная солнечная страна, которая словно манила их дальше, к Изумрудному городу.
Правда, теперь от этой прекрасной земли их отрезала широкая река. Но плот был почти готов, и, когда Железный Дровосек нарубил ещё несколько брёвен и скрепил их деревянными колышками, они были готовы пуститься в путь. Дороти села посреди плота и держала Тото на руках. Когда Трусливый Лев ступил на плот, тот сильно накренился, потому что Лев был большой и тяжёлый; но Страшила и Железный Дровосек встали на другой край, чтобы выровнять его, и в руках у них были длинные шесты, чтобы толкать плот по воде.
Поначалу всё шло хорошо, но, когда они добрались до середины реки, быстрое течение подхватило плот и понесло его вниз по реке, всё дальше и дальше от дороги из жёлтого кирпича. И вода стала такой глубокой, что длинные шесты больше не доставали до дна.
— Плохо дело, — сказал Железный Дровосек, — ведь если мы не сумеем пристать к берегу, нас унесёт в страну Злой Волшебницы Запада, и она заколдует нас и сделает своими рабами.
— И тогда я не получу мозгов, — сказал Страшила.
— А я не получу храбрости, — сказал Трусливый Лев.
— А я не получу сердца, — сказал Железный Дровосек.
— А я никогда не вернусь в Канзас, — сказала Дороти.
— Мы непременно должны добраться до Изумрудного города, если только сможем, — продолжал Страшила и так сильно налёг на свой длинный шест, что тот крепко увяз в иле на дне реки. И не успел он вытащить его обратно — или выпустить из рук, — как плот унесло, а бедный Страшила остался висеть на шесте посреди реки.
— Прощайте! — крикнул он им вслед, и им было очень жаль его оставлять. Железный Дровосек даже заплакал, но, к счастью, вспомнил, что может заржаветь, и вытер слёзы о передник Дороти.
Конечно, для Страшилы это была большая беда.
— Теперь мне хуже, чем до встречи с Дороти, — думал он. — Тогда я торчал на шесте посреди кукурузного поля, где мог хотя бы делать вид, что пугаю ворон. Но от Страшилы, торчащего на шесте посреди реки, уж точно никакого толку нет. Боюсь, мне так и не видать мозгов!
Плот плыл вниз по течению, а бедный Страшила остался далеко позади. Тогда Лев сказал:
— Надо что-то делать, чтобы спастись. Я думаю, что смогу доплыть до берега и потянуть плот за собой, если только вы крепко ухватитесь за кончик моего хвоста.
И он прыгнул в воду, а Железный Дровосек крепко ухватился за его хвост. Затем Лев изо всех сил поплыл к берегу. Это была тяжёлая работа, хоть он и был таким большим; но мало-помалу их вытянуло из стремнины, и тогда Дороти взяла длинный шест Железного Дровосека и помогла подтолкнуть плот к земле.
Когда они наконец добрались до берега и ступили на красивую зелёную траву, все были совершенно измучены, и к тому же знали, что течение унесло их далеко в сторону от дороги из жёлтого кирпича, которая вела в Изумрудный город.
— Что же нам теперь делать? — спросил Железный Дровосек, пока Лев лежал на траве, чтобы обсохнуть на солнце.
— Нам надо как-нибудь вернуться на дорогу, — сказала Дороти.
— Лучше всего будет идти вдоль берега реки, пока мы снова не выйдем к дороге, — заметил Лев.
И вот, отдохнув, Дороти подняла свою корзинку, и они пошли по травянистому берегу к дороге, от которой их унесла река. Это была прелестная страна, где было вдоволь цветов, фруктовых деревьев и солнца, чтобы их порадовать, и, если бы им не было так жаль бедного Страшилу, они могли бы быть очень счастливы.
Они шли так быстро, как только могли, и Дороти остановилась лишь раз, чтобы сорвать красивый цветок; а через некоторое время Железный Дровосек закричал: «Смотрите!»
Тогда все посмотрели на реку и увидели Страшилу, который сидел на своём шесте посреди воды, очень одинокий и печальный.
— Как же нам его спасти? — спросила Дороти.
Лев и Дровосек только покачали головами, потому что не знали. Поэтому они сели на берегу и с тоской смотрели на Страшилу, пока мимо не пролетел Аист, который, увидев их, опустился передохнуть у самой воды.
— Кто вы такие и куда идёте? — спросил Аист.
— Я Дороти, — ответила девочка, — а это мои друзья, Железный Дровосек и Трусливый Лев; и мы идём в Изумрудный город.
— Это не та дорога, — сказал Аист, изогнув длинную шею и пристально разглядывая странную компанию.
— Я знаю, — отозвалась Дороти, — но мы потеряли Страшилу и думаем, как бы нам его вернуть.
— Где же он? — спросил Аист.
— Вон там, в реке, — ответила девочка.
— Не будь он таким большим и тяжёлым, я бы достал его для вас, — заметил Аист.
— Он ни капельки не тяжёлый, — горячо сказала Дороти, — ведь он набит соломой; и если ты принесёшь его к нам, мы будем тебе ужасно, ужасно благодарны.
— Что ж, попробую, — сказал Аист, — но если окажется, что он слишком тяжёлый, мне придётся снова уронить его в реку.
И большая птица поднялась в воздух и полетела над водой, пока не добралась до того места, где Страшила сидел на своём шесте. Тогда Аист схватил Страшилу огромными когтями за руку, поднял его в воздух и отнёс обратно на берег, где сидели Дороти, Лев, Железный Дровосек и Тото.
Когда Страшила снова оказался среди друзей, он так обрадовался, что обнял их всех, даже Льва и Тото; а когда они пошли дальше, он на каждом шагу распевал «Тра-ля-ля-ля-ла!» — так ему было весело.
— Я боялся, что мне придётся навсегда остаться в реке, — сказал он, — но добрый Аист спас меня, и если я когда-нибудь получу мозги, то снова разыщу Аиста и отплачу ему добром.
— Не стоит благодарности, — сказал Аист, летевший рядом с ними. — Я всегда рад помочь тому, кто попал в беду. Но теперь мне пора, ведь мои птенцы ждут меня в гнезде. Надеюсь, вы найдёте Изумрудный город и Оз вам поможет.
— Спасибо, — ответила Дороти, и добрый Аист взлетел в воздух и вскоре скрылся из виду.
Они шли, слушая пение ярко окрашенных птиц и любуясь чудесными цветами, которые теперь росли так густо, что земля была словно устлана ими ковром. Здесь были большие жёлтые, и белые, и голубые, и лиловые цветы, а кроме них — огромные заросли алых маков, таких ярких, что у Дороти почти рябило в глазах.
— Правда, они красивые? — спросила девочка, вдыхая пряный аромат ярких цветов.
— Наверное, — ответил Страшила. — Когда у меня будут мозги, они мне, вероятно, понравятся больше.
— Будь у меня только сердце, я бы их полюбил, — прибавил Железный Дровосек.
— Я всегда любил цветы, — сказал Лев. — Они кажутся такими беззащитными и хрупкими. Но в лесу нет ни одного цветка, яркого, как эти.
Теперь им попадалось всё больше и больше крупных алых маков и всё меньше и меньше других цветов, и вскоре они очутились посреди огромного макового луга. А ведь хорошо известно, что когда этих цветов много в одном месте, их запах так силён, что всякий, кто его вдохнёт, засыпает, и если спящего не унести подальше от этого аромата, он будет спать вечно, никогда не просыпаясь. Но Дороти этого не знала, да и уйти от ярко-красных цветов, которые были повсюду вокруг, она не могла; поэтому вскоре глаза у неё стали слипаться, и она почувствовала, что ей непременно нужно присесть, отдохнуть и поспать.
Но Железный Дровосек не позволил ей этого сделать.
— Нам нужно поторопиться и вернуться на дорогу из жёлтого кирпича до темноты, — сказал он, и Страшила с ним согласился. Так они шли и шли, пока Дороти не перестала держаться на ногах. Глаза у неё закрылись сами собой, она забыла, где находится, и упала среди маков, крепко заснув.
— Что же нам делать? — спросил Железный Дровосек.
— Если мы оставим её здесь, она умрёт, — сказал Лев. — Запах цветов убивает нас всех. Я и сам едва могу держать глаза открытыми, а пёс уже спит.
Так оно и было: Тото повалился рядом со своей маленькой хозяйкой. Но Страшилу и Железного Дровосека, которые были сделаны не из плоти, запах цветов ничуть не тревожил.
— Беги быстрее, — сказал Страшила Льву, — и выбирайся из этой смертоносной цветочной клумбы как можно скорее. Девочку мы понесём с собой, а вот если заснёшь ты, то ты слишком велик, чтобы тебя нести.
Тогда Лев встрепенулся и помчался вперёд огромными прыжками так быстро, как только мог. Через мгновение он скрылся из виду.
— Давай сделаем из рук стульчик и понесём её, — сказал Страшила. Они подняли Тото и посадили пса Дороти на колени, а потом сделали стульчик — ладони вместо сиденья, руки вместо подлокотников — и понесли спящую девочку между собой через цветы.
Они шли и шли, и казалось, что огромному ковру из смертоносных цветов, окружавшему их, никогда не будет конца. Они двигались вдоль изгиба реки и наконец набрели на своего друга Льва, крепко спавшего среди маков. Цветы оказались сильнее огромного зверя, и он в конце концов сдался и упал совсем недалеко от края макового поля, за которым перед ними раскинулись прекрасные зелёные луга с душистой травой.
— Мы ничего не можем для него сделать, — печально сказал Железный Дровосек, — ведь он слишком тяжёл, чтобы его поднять. Придётся оставить его здесь спать вечным сном, и, может быть, ему приснится, что он наконец обрёл храбрость.
— Мне очень жаль, — сказал Страшила. — Для такого труса Лев был очень хорошим товарищем. Но пойдём дальше.
Они отнесли спящую девочку на красивое местечко у реки, достаточно далеко от макового поля, чтобы она больше не вдыхала ядовитый запах цветов, бережно уложили её на мягкую траву и стали ждать, когда свежий ветерок её разбудит.