Её разбудил толчок, такой внезапный и сильный, что, не лежи Дороти на мягкой кровати, она могла бы ушибиться. А так от сотрясения у неё лишь перехватило дыхание, и она не могла понять, что же случилось; а Тото ткнулся холодным носиком ей в лицо и жалобно заскулил. Дороти села и заметила, что дом не движется; не было и темно, потому что в окно лился яркий солнечный свет, заливая маленькую комнату. Она вскочила с кровати и вместе с Тото, бежавшим за ней по пятам, кинулась к двери и распахнула её.
Девочка вскрикнула от изумления и огляделась вокруг; глаза у неё становились всё больше и больше от чудесных зрелищ, которые она видела.
Циклон опустил дом очень бережно — для циклона, разумеется, — посреди страны дивной красоты. Повсюду зеленели прелестные лужайки, а на них росли величавые деревья, отягчённые сочными и душистыми плодами. Со всех сторон пестрели пышные цветочные клумбы, а в деревьях и кустах пели и порхали птицы с редким и ярким оперением. Неподалёку журчал ручеёк, бежавший и сверкавший меж зелёных берегов; голос его был очень приятен маленькой девочке, которая так долго прожила в сухих серых прериях.
Пока она стояла и жадно разглядывала эти странные и прекрасные картины, она заметила, что к ней приближается кучка самых чудных людей, каких она когда-либо видела. Они были не такими большими, как взрослые, к которым она привыкла; но и не очень маленькими. Пожалуй, ростом они были примерно с Дороти, а она была рослой для своих лет девочкой, хотя, судя по виду, они были на много лет старше.
Трое из них были мужчины, а одна — женщина, и все были одеты необычно. На них были круглые шляпы, которые поднимались острым кончиком на фут над головой, а по полям были пришиты маленькие колокольчики, нежно звеневшие при каждом движении. Шляпы у мужчин были синие; у маленькой женщины шляпа была белая, и на ней было белое платье, ниспадавшее складками с плеч. По нему были рассыпаны маленькие звёздочки, сверкавшие на солнце, как бриллианты. Мужчины были одеты в синее, того же оттенка, что и шляпы, и обуты в начищенные сапоги с широкими синими отворотами наверху. Мужчины, как подумала Дороти, были примерно ровесниками дяди Генри, потому что у двоих из них были бороды. Но маленькая женщина, несомненно, была гораздо старше. Её лицо было покрыто морщинами, волосы почти совсем побелели, и ходила она довольно скованно.
Подойдя к дому, в дверях которого стояла Дороти, эти люди остановились и зашептались между собой, словно боялись подойти ближе. Но маленькая старушка подошла к Дороти, низко поклонилась и сказала нежным голосом:
— Добро пожаловать, благороднейшая Чародейка, в страну Жевунов. Мы так благодарны вам за то, что вы убили Злую Волшебницу Востока и освободили наш народ от рабства.
Дороти слушала эту речь с удивлением. Что могла иметь в виду маленькая женщина, называя её чародейкой и говоря, будто она убила Злую Волшебницу Востока? Дороти была невинной, безобидной девочкой, которую циклон унёс за много миль от дома; и она в жизни никого не убивала.
Но маленькая женщина, очевидно, ждала ответа; поэтому Дороти нерешительно сказала: «Вы очень добры, но здесь, должно быть, какая-то ошибка. Я никого не убивала».
— Зато твой дом убил, — со смехом ответила маленькая старушка, — а это одно и то же. Смотри! — продолжала она, указывая на угол дома. — Вон её ноги, до сих пор торчат из-под бревна.
Дороти посмотрела и слабо вскрикнула от испуга. И в самом деле, прямо из-под угла огромной балки, на которой стоял дом, торчали две ноги, обутые в серебряные башмачки с острыми носками.
— Ох, батюшки! Ох, батюшки! — в смятении воскликнула Дороти, всплеснув руками. — Должно быть, дом упал прямо на неё. Что же нам теперь делать?
— Тут уж ничего не поделаешь, — спокойно сказала маленькая женщина.
— Но кто она была? — спросила Дороти.
— Это была Злая Волшебница Востока, как я уже сказала, — ответила маленькая женщина. — Много лет она держала всех Жевунов в рабстве и заставляла их работать на себя день и ночь. Теперь они все свободны и благодарны тебе за эту услугу.
— А кто такие Жевуны? — поинтересовалась Дороти.
— Это народ, который живёт в этой Восточной стране, где правила Злая Волшебница.
— А вы тоже Жевунья? — спросила Дороти.
— Нет, но я их друг, хотя живу в Северной стране. Когда Жевуны увидели, что Волшебница Востока мертва, они послали ко мне быстрого гонца, и я тотчас пришла. Я — Волшебница Севера.
— Ой, батюшки! — воскликнула Дороти. — Вы настоящая волшебница?
— Да, конечно, — ответила маленькая женщина. — Но я добрая волшебница, и люди меня любят. Я не так могущественна, как Злая Волшебница, которая здесь правила, иначе я сама освободила бы этот народ.
— А я думала, что все волшебницы злые, — сказала девочка, которой было немного страшно стоять лицом к лицу с настоящей волшебницей.
— О нет, это большое заблуждение. Во всей Стране Оз было только четыре волшебницы, и две из них, те, что живут на Севере и на Юге, — добрые волшебницы. Я знаю, что это правда, потому что я сама одна из них и ошибаться не могу. Те, что жили на Востоке и на Западе, и в самом деле были злыми волшебницами; но теперь, когда ты убила одну из них, во всей Стране Оз осталась лишь одна Злая Волшебница — та, что живёт на Западе.
— Но, — сказала Дороти, немного подумав, — тётя Эм говорила мне, что все волшебницы умерли — давным-давно.
— А кто такая тётя Эм? — поинтересовалась маленькая старушка.
— Это моя тётя, она живёт в Канзасе, откуда я приехала.
Волшебница Севера, казалось, некоторое время размышляла, склонив голову и опустив глаза в землю. Потом она подняла взгляд и сказала: «Я не знаю, где этот Канзас, потому что никогда прежде не слыхала о такой стране. Но скажи мне, это цивилизованная страна?»
— О да, — ответила Дороти.
— Тогда всё понятно. В цивилизованных странах, насколько я знаю, не осталось ни волшебниц, ни волшебников, ни чародеек, ни магов. Но, видишь ли, Страна Оз так и не стала цивилизованной, потому что мы отрезаны от всего остального мира. Поэтому среди нас до сих пор есть волшебницы и волшебники.
— А кто такие волшебники? — спросила Дороти.
— Сам Оз — Великий Волшебник, — ответила Волшебница, понизив голос до шёпота. — Он могущественнее всех нас, вместе взятых. Он живёт в Изумрудном городе.
Дороти хотела было задать ещё один вопрос, но в эту минуту Жевуны, которые до сих пор молча стояли рядом, громко закричали и показали на угол дома, где лежала Злая Волшебница.
— Что там такое? — спросила маленькая старушка, посмотрела и рассмеялась. Ноги мёртвой Волшебницы совершенно исчезли, и не осталось ничего, кроме серебряных башмачков.
— Она была такая старая, — объяснила Волшебница Севера, — что быстро высохла на солнце. Вот и конец ей. Но серебряные башмачки теперь твои, и ты будешь их носить. Она нагнулась, подняла башмачки и, вытряхнув из них пыль, протянула их Дороти.
— Волшебница Востока очень гордилась этими серебряными башмачками, — сказал один из Жевунов, — и с ними связаны какие-то чары; но какие именно, мы так и не узнали.
Дороти отнесла башмачки в дом и поставила их на стол. Потом она снова вышла к Жевунам и сказала:
— Мне очень хочется вернуться к тёте и дяде, потому что они наверняка обо мне беспокоятся. Вы не поможете мне найти дорогу?
Жевуны и Волшебница сначала переглянулись, потом посмотрели на Дороти, а потом покачали головами.
— На Востоке, недалеко отсюда, — сказал один, — лежит великая пустыня, и никто не может пересечь её и остаться в живых.
— То же самое и на Юге, — сказал другой, — я был там и видел её. Юг — это страна Кводлингов.
— Я слышал, — сказал третий, — что то же самое и на Западе. А той страной, где живут Мигуны, правит Злая Волшебница Запада, которая сделала бы тебя своей рабыней, если бы ты попалась ей на пути.
— Север — мой дом, — сказала старушка, — и на его краю та же великая пустыня, что окружает эту Страну Оз. Боюсь, милая, тебе придётся жить с нами.
Тут Дороти начала всхлипывать, потому что ей стало одиноко среди всех этих чужих людей. Её слёзы, похоже, огорчили добросердечных Жевунов, потому что они тотчас достали носовые платки и тоже заплакали. А маленькая старушка сняла свою шляпу, поставила её острым кончиком себе на нос и торжественным голосом сосчитала: «Раз, два, три». Шляпа тотчас превратилась в грифельную доску, на которой большими белыми меловыми буквами было написано:
«ПУСТЬ ДОРОТИ ИДЁТ В ИЗУМРУДНЫЙ ГОРОД»
Маленькая старушка сняла доску с носа и, прочитав написанные на ней слова, спросила: «Тебя зовут Дороти, милая?»
— Да, — ответила девочка, поднимая глаза и вытирая слёзы.
— Значит, ты должна идти в Изумрудный город. Может быть, Оз тебе поможет.
— А где этот город? — спросила Дороти.
— Он находится в самой середине страны, и правит им Оз, тот Великий Волшебник, о котором я тебе говорила.
— А он добрый человек? — с тревогой спросила девочка.
— Он добрый Волшебник. А человек он или нет, сказать не могу, потому что никогда его не видела.
— Как же мне туда добраться? — спросила Дороти.
— Тебе придётся идти пешком. Путь долгий, через страну, которая местами приятна, а местами темна и ужасна. Но я пущу в ход все известные мне волшебные искусства, чтобы уберечь тебя от беды.
— А вы не пойдёте со мной? — взмолилась девочка, которая уже начала считать маленькую старушку своим единственным другом.
— Нет, этого я не могу, — ответила та, — но я подарю тебе свой поцелуй, а никто не посмеет обидеть того, кого поцеловала Волшебница Севера.
Она подошла к Дороти и нежно поцеловала её в лоб. Там, где её губы коснулись девочки, остался круглый блестящий знак, как Дороти вскоре обнаружила.
— Дорога в Изумрудный город вымощена жёлтым кирпичом, — сказала Волшебница, — так что ты с неё не собьёшься. Когда придёшь к Озу, не бойся его, а расскажи свою историю и попроси помочь тебе. Прощай, милая.
Трое Жевунов низко поклонились ей и пожелали приятного пути, после чего ушли за деревья. Волшебница дружески кивнула Дороти, трижды повернулась на левом каблуке и тут же исчезла, к великому удивлению маленького Тото, который, когда она пропала, громко залаял ей вслед, потому что, пока она стояла рядом, он боялся даже зарычать.
Но Дороти, зная, что она волшебница, так и ожидала, что та исчезнет именно таким образом, и нисколько не удивилась.