Портниха-птица поёт на ветке рядом со своим гнездом из сшитых вместе листьев, а позади виднеется бунгало.

(Поётся в честь Рикки-Тикки-Тави)

Я и певец, и портной — / Вдвое мне счастья дано, — / Горд я и песней дневной, / Горд, что мой дом — полотно, — / Вверх и вниз — так сплетаю я музыку, так я сплетаю свой дом-полотно.

Снова птенцам запевай, / Мать, голову выше держи! Сгинуло зло, что терзало наш край, — / Смерть в саду мёртвой лежит! Ужас, таившийся в розах, бессилен — на свалку он брошен и мёртвый лежит!

Мать — портниха-птица — поднимает голову над тремя голодными птенцами в гнезде из листьев среди розовых роз.

Кто нас избавил, скажи? Как его имя и где его дом? Рикки — отважный, без лжи, / Тикки, чьи очи горят огнём, / Рикк-тикки-тикки белоклыкий, охотник, чьи очи горят огнём!

Рикки-Тикки-Тави стоит столбиком на садовой дорожке у красных роз, а с ветки за ним наблюдает портниха-птица.

Птичье спасибо поём, / Кланяясь, хвост распустив! Славьте его соловьём… / Нет, сам спою я мотив! Слушайте! Славу спою я Рикки, чей хвост — словно ёршик, а очи — как алый прилив!

(Тут Рикки-Тикки перебил, и остаток песни утерян.)

На лужайке мангуст стрекочет, задрав голову, на испуганную портниху-птицу, выпорхнувшую из розового куста.