Глупый Тутлс стоял, как победитель, над телом Венди, когда остальные мальчишки с оружием в руках выскочили из своих деревьев.
— Опоздали! — гордо крикнул он. — Я подстрелил эту Венди. Питер будет так мной доволен.
Сверху Динь-Динь крикнула: «Осёл ты этакий!» — и юркнула в укрытие. Остальные её не услышали. Они столпились вокруг Венди, и пока они смотрели на неё, над лесом повисла страшная тишина. Если бы сердце Венди билось, они бы все его услышали.
Первым заговорил Слайтли. — Это не птица, — сказал он испуганно. — По-моему, это, должно быть, леди.
— Леди? — переспросил Тутлс и весь затрясся.
— И мы её убили, — хрипло сказал Нибс.
Все разом сдёрнули шапки.
— Теперь понятно, — сказал Кёрли. — Питер нёс её к нам. Он в горе бросился на землю.
— Наконец-то леди, чтобы о нас заботиться, — сказал один из Близнецов, — а ты её убил!
Им было жаль его, но себя ещё жальче, и когда он шагнул к ним поближе, они от него отвернулись.
Лицо Тутлса было совсем белым, но в нём появилось достоинство, какого прежде никогда не бывало.
— Это сделал я, — задумчиво сказал он. — Когда ко мне во сне приходили леди, я говорил: «Милая мама, милая мама». А когда она наконец пришла по-настоящему, я её застрелил.
Он медленно побрёл прочь.
— Не уходи, — жалостливо позвали они.
— Надо, — ответил он, дрожа. — Я так боюсь Питера.
И как раз в эту трагическую минуту они услышали звук, от которого у каждого сердце подскочило к самому горлу. Они услышали, как Питер кукарекает.
— Питер! — закричали они, потому что именно так он всегда возвещал о своём возвращении.
— Спрячьте её, — зашептали они и торопливо сгрудились вокруг Венди. Но Тутлс стоял в стороне.
Снова раздалось звонкое кукареку, и Питер опустился прямо перед ними. — Приветствую вас, мальчишки! — крикнул он, и они машинально отдали честь, и снова наступила тишина.
Он нахмурился.
— Я вернулся, — горячо сказал он, — почему вы не кричите «ура»?
Они открыли рты, но «ура» никак не выходило. Он не обратил на это внимания — так ему не терпелось поделиться славной новостью.
— Великая новость, мальчишки! — крикнул он. — Я наконец принёс вам всем маму.
По-прежнему ни звука, только лёгкий стук — это Тутлс упал на колени.
— Разве вы её не видели? — спросил Питер, начиная тревожиться. — Она летела сюда.
— Ах, горе мне! — произнёс один голос, а другой сказал: — О, скорбный день.
Тутлс поднялся. — Питер, — тихо сказал он, — я тебе её покажу, — а когда остальные всё ещё хотели её спрятать, сказал: — Назад, Близнецы, пусть Питер посмотрит.
Тогда все отступили и дали ему посмотреть, и, поглядев немного, он не знал, что делать дальше.
— Она мёртвая, — неловко сказал он. — Может, она боится, что мёртвая.
Ему пришло в голову ускакать прочь как-нибудь посмешнее, пока она не скроется из виду, и больше никогда не подходить к этому месту. И все они с радостью поскакали бы за ним, если бы он так сделал.
Но была ещё стрела. Он вынул её из сердца Венди и повернулся к своему отряду.
— Чья стрела? — сурово спросил он.
— Моя, Питер, — сказал Тутлс, стоя на коленях.
— О, подлая рука! — сказал Питер и занёс стрелу, словно кинжал.
Тутлс не дрогнул. Он обнажил грудь. — Бей, Питер, — твёрдо сказал он, — бей вернее.
Дважды Питер заносил стрелу, и дважды опускалась его рука. — Не могу ударить, — сказал он с благоговейным страхом, — что-то удерживает мою руку.
Все глядели на него в изумлении, кроме Нибса, который, по счастью, глядел на Венди.
— Это она! — закричал он. — Леди Венди, смотрите, её рука!
Удивительно сказать, но Венди подняла руку. Нибс наклонился над ней и почтительно прислушался. — По-моему, она сказала: «Бедный Тутлс», — прошептал он.
— Она жива, — коротко сказал Питер.
Слайтли тут же закричал: «Леди Венди жива!»
Тогда Питер опустился рядом с ней на колени и нашёл свою пуговицу. Вы ведь помните, она повесила её на цепочку, которую носила на шее.
— Смотрите, — сказал он, — стрела ударилась вот сюда. Это поцелуй, который я ей подарил. Он спас ей жизнь.
— Я помню поцелуи, — поспешно вмешался Слайтли, — дай-ка посмотреть. Ага, это поцелуй.
Питер его не слышал. Он упрашивал Венди поскорее поправиться, чтобы показать ей русалок. Ответить она, конечно, ещё не могла, потому что всё ещё лежала в ужасном обмороке; но сверху донёсся жалобный плач.
— Слышите Динь? — сказал Кёрли. — Она плачет, потому что Венди жива.
Тогда им пришлось рассказать Питеру о преступлении Динь, и почти никогда ещё они не видели его таким суровым.
— Слушай, Динь-Динь, — крикнул он, — я тебе больше не друг. Прочь от меня навсегда.
Она подлетела к нему на плечо и стала умолять, но он её стряхнул. И лишь когда Венди снова подняла руку, он смягчился настолько, что сказал: «Ну, не навсегда, а на целую неделю».
Вы думаете, Динь-Динь была благодарна Венди за то, что та подняла руку? Ах, что вы, нет, ей никогда ещё так не хотелось её ущипнуть. Феи и вправду странный народ, и Питер, который понимал их лучше всех, частенько давал им затрещины.
Но что же делать с Венди при столь хрупком её здоровье?
— Давайте отнесём её вниз, в дом, — предложил Кёрли.
— Ага, — сказал Слайтли, — с леди так и поступают.
— Нет-нет, — сказал Питер, — её нельзя трогать. Это было бы недостаточно почтительно.
— Вот и я, — сказал Слайтли, — так подумал.
— Но если она будет тут лежать, — сказал Тутлс, — она умрёт.
— Ага, умрёт, — признал Слайтли, — но выхода нет.
— Нет, есть! — закричал Питер. — Давайте построим вокруг неё домик.
Все пришли в восторг. — Живо, — приказал он, — пусть каждый несёт мне лучшее, что у нас есть. Выпотрошите наш дом. Да поживей.
В один миг они захлопотали, как портные в ночь перед свадьбой. Они носились туда-сюда — вниз за постелью, наверх за хворостом, — и пока они были этим заняты, кто бы вы думали появился? Джон и Майкл. Они тащились по земле, засыпали на ходу, останавливались, просыпались, делали ещё шаг и снова засыпали.
— Джон, Джон, — то и дело кричал Майкл, — проснись! Где Нэна, Джон, и где мама?
А Джон тёр глаза и бормотал: «Это правда, мы летали».
Можете не сомневаться, они испытали огромное облегчение, найдя Питера.
— Привет, Питер, — сказали они.
— Привет, — дружелюбно отозвался Питер, хотя начисто про них забыл. Он как раз был очень занят: мерил Венди ступнями, чтобы понять, какой ей нужен дом. Разумеется, он собирался оставить место для стульев и стола. Джон и Майкл смотрели на него.
— Венди спит? — спросили они.
— Да.
— Джон, — предложил Майкл, — давай её разбудим, пусть сделает нам ужин, — но не успел он это сказать, как набежали другие мальчишки с ветками для постройки дома. — Ты посмотри на них! — закричал он.
— Кёрли, — сказал Питер своим самым капитанским голосом, — проследи, чтобы эти мальчишки помогали строить дом.
— Есть, сэр!
— Строить дом? — воскликнул Джон.
— Для этой Венди, — сказал Кёрли.
— Для Венди? — в ужасе переспросил Джон. — Да ведь она всего-навсего девчонка!
— Потому-то, — объяснил Кёрли, — мы и её слуги.
— Вы? Слуги Венди!
— Да, — сказал Питер, — и вы тоже. Увести их.
Ошеломлённых братьев утащили рубить, тесать и таскать. — Сперва стулья и каминную решётку, — приказал Питер. — А потом построим вокруг них дом.
— Ага, — сказал Слайтли, — так дома и строят; теперь я всё припоминаю.
Питер подумал обо всём. — Слайтли, — крикнул он, — сбегай за доктором.
— Есть! — тут же сказал Слайтли и исчез, почёсывая в затылке. Но он знал, что Питера надо слушаться, и через минуту вернулся в шляпе Джона и с очень важным видом.
— Прошу прощения, сэр, — сказал Питер, подходя к нему, — вы доктор?
Разница между ним и остальными мальчишками в такие минуты была в том, что они знали, что это понарошку, а для него понарошку и взаправду были совершенно одно и то же. Порой это доставляло им хлопоты — например, когда приходилось понарошку делать вид, будто они уже пообедали.
Если они сбивались с игры, он бил их по костяшкам пальцев.
— Да, мой маленький друг, — с тревогой ответил Слайтли, у которого костяшки были все в цыпках.
— Прошу прощения, сэр, — объяснил Питер, — тут одна леди тяжело больна.
Она лежала у их ног, но Слайтли хватило ума её не заметить.
— Так-так-так, — сказал он, — и где же она лежит?
— Вон на той поляне.
— Я положу ей в рот стеклянную штуку, — сказал Слайтли и сделал вид, будто кладёт, а Питер ждал. Когда стеклянную штуку вынули, настала тревожная минута.
— Как она? — осведомился Питер.
— Так-так-так, — сказал Слайтли, — это её вылечило.
— Как я рад! — воскликнул Питер.
— Я загляну ещё вечерком, — сказал Слайтли, — давайте ей мясной бульон из чашки с носиком, — но, вернув шляпу Джону, он шумно отдувался, как всегда делал, выкрутившись из затруднения.
Тем временем лес ожил от стука топоров; почти всё, что нужно для уютного жилища, уже лежало у ног Венди.
— Знать бы только, — сказал один, — какой дом ей больше всего нравится.
— Питер, — закричал другой, — она шевелится во сне.
— У неё рот открывается! — воскликнул третий, почтительно заглядывая в него. — Ой, какая прелесть!
— Может, она собирается петь во сне, — сказал Питер. — Венди, спой, какой тебе хочется дом.
И тут же, не открывая глаз, Венди запела:
«Хочу я домик небольшой, / Малюсенький на вид, / Чтоб стенки красненькие в нём / И мох на крыше спит».
Тут они забулькали от радости, потому что, по величайшему везению, ветки, которые они принесли, были липкими от красного сока, а вся земля была устлана мхом. Сколачивая домик, они и сами грянули песню:
«Мы стены, крышу возвели / И дверь смогли создать. / Скажи нам, мама Венди, / Чего тебе ещё желать?»
На это она жадно ответила:
«Ещё б окошек мне, друзья, / Весёлых, в каждый бок, / Чтоб розы в них глядели в дом, / А детки — в сад, в лесок».
Ударами кулаков они пробили окна, а занавесками стали большие жёлтые листья. Но розы?..
— Розы! — сурово крикнул Питер.
Они быстро сделали вид, что по стенам вьются прекраснейшие розы.
А детки?
Чтобы Питер не приказал добыть деток, они поскорее снова запели:
«Вот розы смотрят из окна, / Малютки — у дверей, / А нас не сделать вновь, ведь мы / Уж сделаны, ей-ей».
Питер, увидев, что мысль неплохая, тут же сделал вид, будто она его собственная. Домик получился просто прекрасный, и Венди внутри, без сомнения, было очень уютно, хотя видеть её они, конечно, больше не могли. Питер расхаживал взад-вперёд, распоряжаясь последними штрихами. Ничто не ускользало от его орлиного взора. И как раз когда казалось, что всё совсем готово:
— А на двери нет молотка, — сказал он.
Им стало очень стыдно, но Тутлс отдал подмётку своего башмака, и вышел отличный дверной молоток.
Теперь уж совсем готово, подумали они.
Как бы не так. — Нет трубы, — сказал Питер, — а труба нам обязательно нужна.
— Трубы ему определённо не хватает, — важно сказал Джон. Это навело Питера на мысль. Он сдёрнул шляпу с головы Джона, выбил у неё донышко и водрузил шляпу на крышу. Домик был так рад такой превосходной трубе, что, словно в благодарность, из шляпы тут же повалил дым.
Вот теперь он был готов по-настоящему и взаправду. Оставалось только постучать.
— Все примите самый приличный вид, — предупредил их Питер, — первое впечатление ужасно важно.
Он был рад, что никто не спросил его, что такое первое впечатление; все были слишком заняты, принимая самый приличный вид.
Он вежливо постучал, и теперь лес затих так же, как дети, — ни звука, кроме Динь-Динь, которая наблюдала с ветки и открыто насмехалась.
Мальчишки гадали: откликнется ли кто-нибудь на стук? И если это будет леди, то какая?
Дверь отворилась, и вышла леди. Это была Венди. Все разом сдёрнули шляпы.
Вид у неё был как полагается удивлённый, а именно такого вида они и ждали.
— Где я? — спросила она.
Разумеется, Слайтли первым успел вставить словечко. — Леди Венди, — зачастил он, — мы построили этот дом для вас.
— Ах, скажите, что вы довольны! — воскликнул Нибс.
— Чудесный, милый домик, — сказала Венди, и это были те самые слова, которые они надеялись от неё услышать.
— А мы ваши дети! — закричали Близнецы.
Тут все опустились на колени и, протянув руки, закричали: «О леди Венди, будьте нашей мамой!»
— А разве мне можно? — спросила Венди, вся сияя. — Это, конечно, ужасно заманчиво, но, понимаете, я ведь всего лишь маленькая девочка. У меня нет настоящего опыта.
— Это неважно, — сказал Питер так, будто он был единственным из присутствующих, кто во всём этом разбирается, хотя на самом деле разбирался в этом меньше всех. — Нам нужен просто славный человек, похожий на маму.
— Ах, боже мой! — сказала Венди. — Понимаете, мне кажется, я как раз такая и есть.
— Такая, такая! — закричали все. — Мы это сразу увидели.
— Ну что ж, — сказала она, — я постараюсь. Сейчас же идите в дом, непослушные дети; наверняка у вас промокли ноги. А перед тем как уложить вас спать, я как раз успею досказать сказку про Золушку.
И они вошли; не знаю, как они там поместились, но в Нетландии можно ужаться очень и очень тесно. Это был первый из множества радостных вечеров, проведённых ими с Венди. Потом она уложила их в большую кровать в доме под деревьями, а сама в ту ночь спала в домике, и Питер стоял снаружи на страже с обнажённым мечом, потому что издалека доносился гомон пирующих пиратов и по лесу рыскали волки. Домик в темноте выглядел таким уютным и надёжным: сквозь занавески пробивался яркий свет, труба прелестно дымила, а Питер стоял на часах. Немного погодя он уснул, и нескольким нетвёрдо державшимся на ногах феям, возвращавшимся с пирушки, пришлось перелезать через него. Любому другому мальчишке, загородившему ночью дорогу феям, они бы непременно напроказили, но Питера только дёрнули за нос и пошли дальше.