Жила-была когда-то женщина, настоящая ведьма, и было у неё две дочери: одна безобразная и злая, и её она любила, потому что та была ей родная дочь, а другая красивая и добрая, и её она ненавидела, потому что та была ей падчерица. Был однажды у падчерицы красивый передник, и другой он так приглянулся, что её взяла зависть, и она сказала матери, что ей непременно нужен этот передник и она его получит. «Тише, дитя моё, — сказала старуха, — будет он у тебя. Твоя сводная сестра давно заслужила смерть; нынче ночью, когда она уснёт, я приду и отрублю ей голову. Только смотри ложись у самой стенки, а её подвинь хорошенько к краю». Пропала бы бедная девушка, если бы как раз тогда не стояла в углу и не слышала всего. Весь день она не смела выйти за порог, а когда пришло время спать, ведьмина дочь первой легла в постель, чтобы лечь у стенки; но когда та уснула, другая тихонько подвинула её к краю, а сама заняла место позади, у самой стены. Ночью старуха прокралась в комнату; в правой руке она держала топор, а левой пощупала, лежит ли кто с краю, а потом схватила топор обеими руками и отрубила голову собственному ребёнку.
Когда она ушла, девушка встала, пошла к своему милому, которого звали Роланд, и постучала к нему в дверь. Когда он вышел, она сказала ему: «Послушай, милый Роланд, нам надо скорее бежать: мачеха хотела меня убить, а зарубила собственное дитя. Когда рассветёт и она увидит, что наделала, мы пропали». «Но сперва, — сказал Роланд, — советую тебе забрать у неё волшебную палочку, иначе нам не уйти, если она погонится за нами». Девушка принесла волшебную палочку, взяла голову мёртвой и уронила три капли крови на пол: одну перед кроватью, одну на кухне и одну на лестнице. Потом она поспешила прочь вместе со своим милым.
Когда старая ведьма поутру встала, она позвала дочь и хотела отдать ей передник, но та не пришла. Тогда ведьма крикнула: «Где ты?» «Здесь, на лестнице, подметаю», — ответила первая капля крови. Старуха вышла, но никого на лестнице не увидела и снова крикнула: «Где ты?» «Здесь, на кухне, греюсь», — откликнулась вторая капля крови. Она пошла на кухню, но никого не нашла. Тогда она опять крикнула: «Где ты?» «Ах, здесь, в постели, сплю», — откликнулась третья капля крови. Она вошла в комнату и подошла к кровати. И что же она там увидела? Собственное дитя, которому она сама отрубила голову, плавающее в своей крови. Ведьма пришла в ярость, кинулась к окну, а так как она могла видеть далеко-далеко по белу свету, то заметила, как падчерица спешит прочь со своим милым Роландом. «Не поможет это вам, — закричала она, — хоть вы и далеко ушли, а от меня всё равно не уйдёте». Она надела свои сапоги-скороходы, в которых с каждым шагом проходила целый час пути, и вскоре их нагнала. Но девушка, увидев, как к ней шагает старуха, обратила волшебной палочкой своего милого Роланда в озеро, а себя — в утку, что плавала посреди него. Ведьма встала на берегу, бросала в воду хлебные крошки и всячески старалась подманить утку; но утка не далась, и старухе пришлось вечером уйти домой ни с чем. Тогда девушка и её милый Роланд снова приняли свой настоящий облик и шли всю ночь до самого рассвета. Потом девушка обратилась в красивый цветок посреди колючей изгороди, а своего милого Роланда обратила в скрипача. Вскоре ведьма зашагала к ним и сказала музыканту: «Милый музыкант, можно мне сорвать себе этот красивый цветок?» «О да, — ответил он, — а я тебе тем временем сыграю». Когда она поспешно полезла в изгородь и уже хотела сорвать цветок — а она прекрасно знала, кто этот цветок, — он заиграл, и, хочешь не хочешь, ей пришлось плясать, потому что это был волшебный танец. Чем быстрее он играл, тем отчаяннее ей приходилось скакать, и колючки срывали с неё платье, кололи и ранили её до крови, а так как он всё не переставал, ей пришлось плясать до тех пор, пока она не упала замертво.
Когда они наконец освободились, Роланд сказал: «Теперь я пойду к отцу и всё устрою для свадьбы». «А я тем временем побуду здесь и подожду тебя, — сказала девушка, — а чтобы никто меня не узнал, обращусь в красный межевой камень». И Роланд ушёл, а девушка стояла в поле красным межевым камнем и ждала своего милого. Но когда Роланд вернулся домой, он попал в сети другой, которая так его обворожила, что он позабыл девушку. Бедняжка простояла там долго, но наконец, видя, что он всё не возвращается, загрустила, обратилась в цветок и подумала: «Уж верно кто-нибудь пройдёт здесь и растопчет меня».
Но случилось так, что пастух пас в поле овец и увидел цветок, а так как цветок был очень красивый, сорвал его, взял с собой и спрятал у себя в сундуке. С той поры в доме пастуха стали твориться чудеса. Встанет он утром — а вся работа уже сделана: комната подметена, стол и лавки вымыты, огонь в очаге разведён и вода принесена; а в полдень придёт домой — стол накрыт и подан хороший обед. Он никак не мог понять, как это выходит, потому что никогда не видел в доме ни души, да и спрятаться там никто не мог. Хорошее услужение ему, конечно, нравилось, но в конце концов ему стало так страшно, что он пошёл к одной мудрой женщине и попросил у неё совета. Мудрая женщина сказала: «Тут не без колдовства; послушай как-нибудь рано утром, не шевелится ли что в комнате, и если увидишь что-нибудь, всё равно что, набрось на него белый платок — и колдовство кончится».
Пастух сделал, как она велела, и на другое утро, едва рассвело, увидел, как сундук открылся и оттуда вышел цветок. Он быстро подскочил к нему и набросил на него белый платок. В тот же миг чары кончились, и перед ним стояла красавица-девушка; она призналась ему, что это она была цветком и до сих пор вела его хозяйство. Она рассказала ему свою историю, и так как она ему понравилась, он спросил её, не пойдёт ли она за него замуж, но она ответила: «Нет», — потому что хотела остаться верной своему милому Роланду, хоть он её и покинул. И всё же она обещала не уходить и по-прежнему вести хозяйство у пастуха.
И вот приблизилось время, когда должны были праздновать свадьбу Роланда, и тогда, по старому обычаю той страны, было объявлено, чтобы все девушки пришли на свадьбу и пели в честь жениха и невесты. Когда верная девушка услыхала об этом, ей стало так грустно, что она думала — сердце у неё разорвётся, и она не хотела туда идти, но другие девушки пришли и взяли её с собой. Когда дошла очередь петь до неё, она всё отступала назад, пока наконец не осталась одна, и тогда уж отказаться не могла. Но когда она запела и песня долетела до ушей Роланда, он вскочил и воскликнул: «Я знаю этот голос, это моя настоящая невеста, другой мне не надо!» Всё, что он забыл, что исчезло у него из памяти, вдруг снова вернулось в его сердце. И верная девушка сыграла свадьбу со своим милым Роландом; и кончилось горе, и началась радость.