Жила-была вдова, и было у неё две дочери: одна красивая и работящая, другая некрасивая и ленивая. Но мать больше любила некрасивую да ленивую, потому что та была ей родная дочь, а другой, всего лишь падчерице, приходилось делать всю работу по дому, и была она в семье настоящей Золушкой. Мачеха каждый день посылала её сидеть у колодца на большой дороге и прясть, пока пальцы не начнут кровоточить. И вот однажды случилось так, что на веретено капнула кровь, и когда девушка наклонилась над колодцем, чтобы отмыть его, веретено вдруг выскочило у неё из рук и упало в колодец. Она с плачем побежала домой рассказать о своей беде, но мачеха сурово с ней обошлась, выбранила её как следует и безжалостно сказала: «Раз ты уронила веретено в колодец, сама иди и доставай его».
Девушка вернулась к колодцу, не зная, что делать, и наконец с горя прыгнула в воду за веретеном.
Больше она ничего не помнила, пока не очнулась на прекрасном лугу, залитом солнцем, где повсюду цвели несметные цветы.
Пошла она по лугу и вскоре набрела на печь, полную хлеба, и хлебы закричали ей: «Вынь нас, вынь нас, а не то, ох, сгорим мы дотла; мы давным-давно испеклись!» Тогда она взяла хлебную лопату и вынула их все.
Пошла она дальше и пришла к яблоне, усыпанной яблоками. «Тряхни меня, тряхни меня, прошу! — закричала яблоня. — Все мои яблочки до единого поспели». Она тряхнула дерево, и яблоки посыпались на неё дождём; а она всё трясла, пока на нём не осталось ни одного яблока. Потом она бережно собрала яблоки в кучу и пошла дальше.
Потом пришла она к домику, а оттуда выглядывала старуха с такими большими зубами, что девушка испугалась и хотела убежать. Но старуха крикнула ей вслед: «Чего ты боишься, милое дитя? Оставайся у меня; если будешь как следует справлять мне всю работу по дому, хорошо тебе у меня будет. Только смотри, стели мою постель как надо: всегда взбивай её хорошенько, чтобы перья летели во все стороны; тогда внизу, на земле, говорят, что идёт снег; ведь я госпожа Метелица». Старуха говорила так ласково, что девушка набралась храбрости и согласилась пойти к ней в услужение.
Она старалась делать всё так, как велела старуха, и всякий раз, стеля постель, взбивала её изо всех сил, так что перья летели, точно снежинки. Старуха сдержала слово: никогда не говорила с ней сердито и каждый день кормила её жарким и варёным мясом.
Прожила она так у госпожи Метелицы сколько-то времени, а потом стала грустить. Сперва она и сама не понимала, отчего ей грустно, но наконец почувствовала, как сильно ей хочется домой; тогда она поняла, что тоскует по дому, хоть у госпожи Метелицы ей было в тысячу раз лучше, чем у матери с сестрой. Подождав ещё немного, она пошла к госпоже Метелице и сказала: «Так я стосковалась по дому, что не могу больше у вас оставаться; хоть мне здесь и очень хорошо, а надо мне вернуться к своим».
Тогда госпожа Метелица сказала: «Мне по душе, что тебе хочется вернуться к своим, и раз ты служила мне так хорошо и верно, я сама отведу тебя домой».
И она повела девушку за руку к широким воротам. Ворота отворились, и когда девушка проходила под ними, на неё пролился золотой дождь, и золото пристало к ней, так что она вся покрылась им с головы до ног.
— Это тебе за твоё усердие, — сказала госпожа Метелица и с этими словами подала ей веретено, которое та уронила в колодец.
Потом ворота закрылись, и девушка очутилась снова на земле, неподалёку от материнского дома. Когда она вошла во двор, петух, сидевший на колодце, закричал:
«Кукареку! Встречай, родня: / Вот золотая дочь твоя!»
Тогда вошла она к матери и сестре, и так как была она вся в золоте, её встретили приветливо. Она рассказала им обо всём, что с ней случилось, и когда мать услышала, как та добыла такое богатство, ей захотелось, чтобы и её некрасивая, ленивая дочка пошла попытать счастья. И она заставила сестру сесть у колодца и прясть; та уколола себе палец, сунув руку в терновый куст, чтобы капнуть кровью на веретено; потом бросила веретено в колодец и прыгнула туда сама.
Как и сестра, она очнулась на прекрасном лугу и пошла по нему, пока не пришла к печи. «Вынь нас, вынь нас, а не то, ох, сгорим мы дотла; мы давным-давно испеклись!» — закричали хлебы, как и в прошлый раз. Но ленивица ответила: «Стану я ещё из-за вас руки марать!» — и пошла дальше.
Вскоре пришла она к яблоне. «Тряхни меня, тряхни меня, прошу; все мои яблочки до единого поспели», — закричала яблоня. Но та только ответила: «Нашла о чём просить! Ещё яблоко мне на голову свалится», — и прошла мимо.
Наконец пришла она к дому госпожи Метелицы и, так как сестра уже рассказала ей про большие зубы, ничуть их не испугалась и тут же нанялась к старухе.
В первый день она была очень послушна и прилежна и старалась угодить госпоже Метелице, потому что думала о золоте, которое получит в награду. Но на второй день она начала лениться, а на третий — и того больше; потом стала по утрам валяться в постели и не хотела вставать. Хуже того, она кое-как стелила старухе постель и забывала её взбивать, чтобы летели перья. Скоро госпоже Метелице это надоело, и она сказала ей, что та может уходить. Ленивица очень обрадовалась и подумала про себя: «Вот сейчас и золото моё будет». Госпожа Метелица повела её, как и сестру, к широким воротам; но когда она проходила под ними, вместо золотого дождя на неё опрокинулась целая бадья смолы.
— Это тебе за твою службу, — сказала старуха и закрыла ворота.
Так и пришлось ленивице идти домой вся в смоле, а петух на колодце, завидев её, закричал:
«Кукареку! Встречай, родня: / Вот замарашка дочь твоя!»
И как она ни старалась, смола не отставала и так и осталась на ней до конца её дней.