Жила-была малюсенькая-премалюсенькая женщина в малюсеньком-премалюсеньком домике в малюсенькой-премалюсенькой деревушке. Вот однажды надела эта малюсенькая-премалюсенькая женщина свой малюсенький-премалюсенький чепчик и вышла из своего малюсенького-премалюсенького домика на малюсенькую-премалюсенькую прогулку. И когда прошла эта малюсенькая-премалюсенькая женщина малюсенький-премалюсенький путь, пришла она к малюсенькой-премалюсенькой калитке; открыла малюсенькая-премалюсенькая женщина малюсенькую-премалюсенькую калитку и вошла на малюсенькое-премалюсенькое кладбище. И когда эта малюсенькая-премалюсенькая женщина вошла на малюсенькое-премалюсенькое кладбище, увидела она малюсенькую-премалюсенькую косточку на малюсенькой-премалюсенькой могилке, и сказала малюсенькая-премалюсенькая женщина сама себе малюсеньким-премалюсеньким шёпотом: «Из этой малюсенькой-премалюсенькой косточки выйдет мне малюсенький-премалюсенький супчик на малюсенький-премалюсенький ужин». Положила малюсенькая-премалюсенькая женщина малюсенькую-премалюсенькую косточку в свой малюсенький-премалюсенький карман и пошла домой, в свой малюсенький-премалюсенький домик.
Вот пришла малюсенькая-премалюсенькая женщина домой, в свой малюсенький-премалюсенький домик, и почувствовала, что малюсенько-премалюсенько устала; поднялась она по своей малюсенькой-премалюсенькой лесенке к своей малюсенькой-премалюсенькой кровати, а малюсенькую-премалюсенькую косточку положила в малюсенький-премалюсенький шкафчик. И когда эта малюсенькая-премалюсенькая женщина поспала малюсенькое-премалюсенькое время, разбудил её малюсенький-премалюсенький голосок из малюсенького-премалюсенького шкафчика, и голосок сказал:
«Отдай мою косточку!»
И эта малюсенькая-премалюсенькая женщина малюсенько-премалюсенько испугалась, спрятала свою малюсенькую-премалюсенькую голову под малюсенькое-премалюсенькое одеяло и опять заснула. А когда она опять поспала малюсенькое-премалюсенькое время, малюсенький-премалюсенький голосок снова крикнул из малюсенького-премалюсенького шкафчика, малюсенько-премалюсенько погромче: «Отдай мою косточку!»
Тут малюсенькая-премалюсенькая женщина испугалась ещё малюсенько-премалюсенько сильнее и спрятала свою малюсенькую-премалюсенькую голову малюсенько-премалюсенько поглубже под малюсенькое-премалюсенькое одеяло. А когда малюсенькая-премалюсенькая женщина опять поспала малюсенькое-премалюсенькое время, малюсенький-премалюсенький голосок из малюсенького-премалюсенького шкафчика сказал снова, ещё малюсенько-премалюсенько погромче:
«Отдай мою косточку!»
И эта малюсенькая-премалюсенькая женщина испугалась ещё малюсенько-премалюсенько сильнее, но высунула свою малюсенькую-премалюсенькую голову из-под малюсенького-премалюсенького одеяла и сказала самым громким своим малюсеньким-премалюсеньким голоском: «БЕРИ!»
