Жили-были король с королевой, как жили многие до них. Давно они были женаты, а детей у них не было; но наконец у королевы родился сынок, а король в ту пору был в дальних краях. Королева не хотела крестить мальчика, пока король не вернётся, и сказала: «Будем пока звать его Никс Ноль Ничего, а там вернётся отец». Но вернулся король ещё не скоро, и мальчик успел вырасти славным пареньком. Наконец король пустился в обратный путь; но надо было ему переправиться через большую реку, а там был водоворот, и никак ему было не перебраться через воду. Но тут подошёл к нему великан и сказал: «Я тебя перенесу». А король спросил: «Какая твоя плата?» «Да отдай мне Никса Ноля Ничего, и я перенесу тебя через воду на спине». Король ведь не слыхал, что его сына зовут Никс Ноль Ничего, и потому сказал: «О, это я тебе отдам, да ещё и спасибо в придачу». Когда король вернулся домой, он был очень рад снова увидеть жену и своего маленького сына. Она рассказала ему, что не дала ребёнку никакого имени, а звала его просто Никс Ноль Ничего, пока отец сам не вернётся домой. Бедный король попал в ужасную беду. Он сказал: «Что же я наделал? Я обещал отдать великану, который перенёс меня через реку на спине, Никса Ноля Ничего». Король с королевой горевали и печалились, но потом сказали: «Когда придёт великан, отдадим ему сынка птичницы; он и не заметит разницы». На другой день пришёл великан требовать, что король ему обещал, и послали за сыном птичницы; и великан ушёл с мальчиком на спине. Шёл он, шёл, пока не дошёл до большого камня, и тут сел отдохнуть. Он сказал:
— Хидж-Ходж, ты, что на спине у меня, ну-ка, скажи, который нынче час дня?
Бедный мальчонка ответил: «Это тот час, когда моя мать, птичница, собирает яйца королеве на завтрак».
Великан страшно разозлился, ударил мальчика головой о камень и убил его.
И вот вернулся он злющий-презлющий, и на этот раз ему отдали сына садовника. Понёс он его на спине, и шли они, пока снова не добрались до камня, и тут великан сел отдохнуть. И сказал он:
— Хидж-Ходж, ты, что на спине у меня, ну-ка, скажи, который, по-твоему, час дня?
Сын садовника ответил: «Да это ж тот час, когда моя мать собирает овощи королеве на обед». Тут великан совсем рассвирепел и вышиб ему мозги о камень.
Тогда великан вернулся в королевский дом в страшной злобе и сказал, что всех их истребит, если на этот раз ему не отдадут Никса Ноля Ничего. Пришлось им отдать; и когда дошли они до большого камня, великан сказал: «Который нынче час дня?» Никс Ноль Ничего ответил: «Это тот час, когда мой отец король садится ужинать». Великан сказал: «Ну, теперь-то я заполучил того, кого надо», — и унёс Никса Ноля Ничего к себе домой и растил его, пока тот не стал взрослым мужчиной.
Была у великана дочка-красавица, и они с парнем крепко полюбили друг друга. Однажды великан сказал Никсу Нолю Ничего: «Есть у меня для тебя работа на завтра. Есть у меня конюшня в семь миль длиной и семь миль шириной, и её семь лет не чистили, а ты должен вычистить её завтра, не то я съем тебя на ужин».
Наутро дочь великана понесла парню завтрак и застала его в ужасном отчаянии: ведь сколько он ни вычищал, всё тут же наваливалось снова. Дочь великана сказала, что поможет ему, и кликнула всех зверей полевых и всех птиц небесных, и в один миг они все слетелись и сбежались, и вынесли из конюшни всё, что там было, и вычистили её дочиста, прежде чем великан вернулся домой. Он сказал: «Пропади пропадом тот ум, что тебе помог! Но завтра у меня для тебя работа похуже». И сказал он Никсу Нолю Ничего: «Есть озеро в семь миль длиной, семь миль глубиной и семь миль шириной, и ты должен осушить его завтра до темноты, не то я съем тебя на ужин». Никс Ноль Ничего принялся за дело рано поутру и стал вычерпывать воду ведром, но воды в озере ничуть не убывало, и он не знал, что делать; но дочь великана позвала всех рыб морских, чтобы они приплыли и выпили воду, и очень скоро они выпили озеро досуха. Увидел великан, что работа сделана, рассвирепел и сказал: «Завтра у меня для тебя работа ещё похуже: есть дерево в семь миль вышиной, и ни одной ветки на нём до самой макушки, а на макушке гнездо, и в нём семь яиц, и ты должен достать все яйца, не разбив ни одного, не то я съем тебя на ужин». Сперва дочь великана не знала, как помочь Никсу Нолю Ничего; но потом она отрезала сначала пальцы на руках, а потом пальцы на ногах и сделала из них ступеньки, и он вскарабкался на дерево и благополучно достал все яйца, но у самой земли одно всё-таки разбилось. Тогда они решили бежать вместе, и, когда дочь великана немножко прибрала волосы и захватила свою волшебную склянку, они пустились в путь со всех ног. И не успели они пробежать и трёх полей, как оглянулись и увидели, что великан шагает за ними во весь дух. «Скорей, скорей, — крикнула дочь великана, — вынь гребень у меня из волос и брось его наземь». Никс Ноль Ничего вынул гребень у неё из волос и бросил его наземь, и из каждого зубца выросло по густому колючему шиповнику прямо на пути у великана. Уж будьте уверены, долго он продирался сквозь колючие кусты, а когда наконец продрался, Никс Ноль Ничего со своей милой убежали от него на порядочное расстояние. Но вскоре он снова пустился за ними и чуть было их не догнал, как вдруг дочь великана крикнула Никсу Нолю Ничего: «Вынь мой кинжальчик из волос и брось его наземь, скорей, скорей!» Никс Ноль Ничего бросил наземь кинжальчик из её волос, и из него быстрее молнии выросла густая изгородь из острых бритв, торчащих крест-накрест. Великану пришлось ступать очень осторожно, чтобы пробраться через всё это, а юные влюблённые тем временем всё бежали, и бежали, и бежали, пока почти совсем не скрылись из виду. Но наконец великан пробрался, и вскоре он уже вот-вот должен был их нагнать. Но только он протянул руку, чтобы схватить Никса Ноля Ничего, как дочь его вынула свою волшебную склянку и швырнула её оземь. И как только склянка разбилась, из неё хлынула большая-пребольшая волна, и росла она, и росла, пока не дошла великану до пояса, а потом до шеи, а когда дошла до головы, он утонул насмерть, совсем-совсем насмерть, навсегда. Тут ему из сказки и конец.
А Никс Ноль Ничего всё бежал да бежал — и как вы думаете, куда они прибежали? Да к самому замку отца и матери Никса Ноля Ничего! Но дочь великана так устала, что не могла сделать больше ни шагу. Тогда Никс Ноль Ничего велел ей подождать тут, а сам пошёл поискать ночлега. И пошёл он на огни замка, а по дороге набрёл на хижину той самой птичницы, чьему сыну великан вышиб мозги. А она сразу узнала Никса Ноля Ничего и возненавидела его, потому что из-за него погиб её сын. И когда он спросил у неё дорогу к замку, она наложила на него заклятие, и, едва он пришёл в замок и его впустили, он повалился на скамью в зале и уснул мёртвым сном. Король с королевой чего только не делали, чтобы его разбудить, но всё напрасно. Тогда король пообещал, что та девица, которая сумеет его разбудить, выйдет за него замуж. А дочь великана тем временем всё ждала и ждала, когда он вернётся. И она забралась на дерево, чтобы высматривать его. Дочь садовника пошла к колодцу за водой, увидела в воде отражение девицы и подумала, что это она сама, и сказала: «Коли я такая пригожая, коли я такая нарядная, чего ж меня посылают по воду?» И она бросила ведро и пошла попытать счастья — не выйдет ли она за спящего чужеземца. И пошла она к птичнице, а та научила её расколдовывающей песенке, которая не даст Никсу Нолю Ничего уснуть, покуда дочери садовника будет угодно. И вот пошла она в замок, спела свою песенку, и Никс Ноль Ничего ненадолго проснулся, и пообещали обвенчать его с дочерью садовника. А садовник тем временем пошёл к колодцу за водой и увидел в воде отражение девицы. Поднимает он глаза — и находит её, и снял он девицу с дерева и привёл к себе в дом. И рассказал он ей, что какой-то чужеземец женится на его дочери, и повёл её в замок и показал ей того человека: а это был Никс Ноль Ничего, спящий в кресле. И она увидела его и закричала ему: «Проснись, проснись и скажи мне словечко!» Но он не просыпался, и тогда она запричитала:
— Я конюшню чистила, озеро осушала, на дерево лезла, — Всё ради любви к тебе, мой свет, — А ты не проснёшься, не скажешь мне ни слова в ответ.
Услыхали это король с королевой, подошли к пригожей юной девице, и она сказала:
— Никак не добьюсь, чтобы Никс Ноль Ничего сказал мне хоть словечко, что я ни делаю.
Тут они очень удивились, что она говорит о Никсе Ноле Ничего, и спросили, где он, а она сказала: «Да вот он, тот, что сидит в кресле». Тогда они бросились к нему, стали его целовать и называть своим милым сыночком; а потом позвали дочь садовника и велели ей спеть её заговор, и он проснулся и рассказал им обо всём, что сделала для него дочь великана, и о всей её доброте. Тогда они обняли её, расцеловали и сказали, что отныне она будет им дочерью, потому что их сын на ней женится. А за птичницей послали и казнили её. И жили они счастливо до конца своих дней.
