Это был Белый Кролик: он неторопливо трусил назад, тревожно озираясь по сторонам, будто что-то потерял, и Алиса услышала, как он бормочет себе под нос: «Герцогиня! Герцогиня! Ох, мои лапки! Ох, мои шёрстка и усики! Она меня казнит, это так же верно, как то, что хорьки — это хорьки! Где же я мог их обронить?» Алиса сразу догадалась, что он ищет веер и пару белых лайковых перчаток, и по доброте душевной принялась искать их, но их нигде не было — всё, казалось, переменилось с тех пор, как она поплавала в пруду, а большой зал со стеклянным столиком и маленькой дверцей бесследно исчез.
Очень скоро Кролик заметил Алису, которая всё рыскала вокруг, и сердито крикнул ей: «Мэри Энн, а ты что здесь делаешь? Сию же минуту беги домой и принеси мне пару перчаток и веер! Живо!» И Алиса так перепугалась, что тут же побежала туда, куда он указывал, даже не попытавшись объяснить ему, что он обознался.
— Он принял меня за свою горничную, — говорила она себе на бегу. — То-то он удивится, когда узнает, кто я такая! Но лучше уж я отнесу ему веер и перчатки — то есть если сумею их найти. С этими словами она подошла к опрятному домику, на двери которого сияла начищенная медная табличка с надписью «В. КРОЛИК». Она вошла без стука и поспешила наверх, ужасно боясь встретить настоящую Мэри Энн и быть выставленной из дома прежде, чем найдёт веер и перчатки.
— Как странно, — сказала себе Алиса, — бегать по поручениям кролика! Того и гляди, Дина начнёт посылать меня с поручениями! И она стала воображать, как это будет: «„Мисс Алиса! Сейчас же идите сюда и собирайтесь на прогулку!“ „Сию минуту, няня! Только мне надо посторожить у норки, чтобы мышь не выскочила“. Только, по-моему, — продолжала Алиса, — Дину не оставили бы в доме, если бы она стала вот так всеми командовать!»
Тем временем она очутилась в чистенькой комнатке, где у окна стоял столик, а на нём (как она и надеялась) лежали веер и две или три пары крошечных белых лайковых перчаток; она взяла веер и пару перчаток и уже собиралась выйти из комнаты, как вдруг взгляд её упал на маленький пузырёк, стоявший возле зеркала. На этот раз на нём не было ярлычка со словами «ВЫПЕЙ МЕНЯ», но Алиса всё равно откупорила его и поднесла к губам. — Я знаю, что непременно случится что-нибудь интересное, — сказала она себе, — стоит мне что-нибудь съесть или выпить; вот и посмотрю, что сделает этот пузырёк. Очень надеюсь, что я снова вырасту большой, а то мне, честное слово, надоело быть такой крохой!
Так оно и вышло, причём куда быстрее, чем она ожидала: не успела она выпить и половины пузырька, как почувствовала, что упирается головой в потолок, и ей пришлось нагнуться, чтобы не сломать себе шею. Она поскорее поставила пузырёк и сказала себе: «Ну, хватит, хватит — надеюсь, больше я расти не буду… Я и так уже не пролезу в дверь… Ах, зачем я столько выпила!»
Увы! Жалеть об этом было поздно! Она всё росла и росла, и очень скоро ей пришлось встать на колени; ещё через минуту и для этого не осталось места, и она попробовала лечь, упершись локтем в дверь и обхватив голову другой рукой. А она всё росла и росла, и наконец, не зная, что ещё сделать, высунула одну руку в окно, а ногу засунула в печную трубу и сказала себе: «Больше я ничего сделать не могу, что бы ни случилось. Что же со мной теперь будет?»
К счастью для Алисы, волшебный пузырёк уже подействовал в полную силу, и больше она не росла; но всё равно ей было очень неудобно, а так как надежды когда-нибудь выбраться из этой комнаты, похоже, не было никакой, неудивительно, что ей стало грустно.
— Дома было куда лучше, — думала бедная Алиса, — там никто не становился то больше, то меньше и мыши с кроликами тобой не командовали. Лучше бы я не лезла в эту кроличью нору… и всё-таки… всё-таки до чего же любопытно так жить! Хотела бы я знать, что же со мной такое приключилось! Когда я читала сказки, мне казалось, что ничего такого на самом деле не бывает, а теперь я сама угодила прямо в сказку! Надо бы написать про меня книжку, вот что! Вот вырасту и напишу… Да ведь я уже выросла, — грустно добавила она, — по крайней мере, здесь мне расти больше некуда.
— Но тогда, — подумала Алиса, — выходит, я никогда не стану старше, чем сейчас? С одной стороны, это утешение — никогда не стать старушкой… но с другой — вечно учить уроки! Ой, этого мне совсем не хочется!
— Ах ты, глупая Алиса! — ответила она самой себе. — Как же здесь учить уроки? Тут и тебе-то места едва хватает, а уж для учебников и вовсе нет!
Так она и продолжала, говоря то за одну сторону, то за другую, и у неё получился настоящий разговор; но через несколько минут она услышала снаружи чей-то голос и замолчала, прислушиваясь.
— Мэри Энн! Мэри Энн! — говорил голос. — Сию минуту неси мне перчатки! Потом по лестнице застучали лёгкие шажки. Алиса поняла, что это Кролик идёт её искать, и задрожала так, что затрясся весь дом, совсем позабыв, что теперь она примерно в тысячу раз больше Кролика и бояться его ей нечего.
Вскоре Кролик подошёл к двери и попытался её открыть; но дверь открывалась внутрь, а Алиса крепко упиралась в неё локтем, так что ничего у него не вышло. Алиса слышала, как он сказал себе: «Тогда обойду дом и влезу в окно».
«Как бы не так!» — подумала Алиса и, выждав, пока ей не почудилось, что Кролик стоит прямо под окном, вдруг растопырила пальцы и схватила рукой воздух. Она ничего не поймала, но услышала тоненький визг, звук падения и звон разбитого стекла — и заключила, что Кролик, по всей вероятности, свалился в парник с огурцами или во что-нибудь в этом роде.
Затем раздался сердитый голос — голос Кролика: «Пэт! Пэт! Где ты?» А потом голос, которого она никогда прежде не слышала: «Тута я, а то где ж! Яблоки копаю, ваше благородие!»
— Яблоки он копает, видите ли! — сердито сказал Кролик. — А ну, иди сюда и вытащи меня отсюда! (Снова звон разбитого стекла.)
— А теперь скажи-ка мне, Пэт, что это там в окне?
— Известно что, ваше благородие, — рука! (Он выговорил: «рукя».)
— Рука, балда ты этакая! Кто ж видал руку такой величины? Она же всё окно загородила!
— Так-то оно так, ваше благородие, а всё ж таки это рука.
— Ну, как бы там ни было, нечего ей там делать: пойди и убери её!
После этого надолго воцарилась тишина, и только время от времени Алиса слышала шёпот вроде: «Ох, не по душе мне это, ваше благородие, совсем не по душе!» «Делай, что велят, трус ты этакий!» Наконец она снова растопырила пальцы и ещё раз схватила рукой воздух. На этот раз раздалось уже два тоненьких визга и снова зазвенело разбитое стекло. «Сколько же там парников с огурцами!» — подумала Алиса. «Интересно, что они теперь станут делать! Если они хотят вытащить меня через окно — я только рада! Мне здесь сидеть уж точно больше не хочется!»
Довольно долго она ничего больше не слышала; наконец загрохотали маленькие колёса тележки и послышался гомон множества голосов, говоривших все разом; она разобрала слова: «Где вторая лестница?.. Да мне ж велено было одну принести, а другая у Билля… Билль! Тащи её сюда, малый!.. Вот, ставьте их в этот угол… Нет, сначала свяжите их… они ж и до половины не достают… Ох! Сойдёт, сойдёт, нечего привередничать… Эй, Билль! Хватайся за верёвку… А крыша выдержит?.. Осторожно, черепица болтается… Ой, падает! Берегись, внизу!» (Громкий треск.) «Ну, кто это сделал?.. Билль, небось… А кто полезет в трубу?.. Нет уж, я не полезу! Сам лезь!.. Вот уж нет!.. Пусть Билль лезет… Эй, Билль! Хозяин говорит, чтоб ты лез в трубу!»
— Ага! Значит, Билль полезет сюда через трубу? — сказала себе Алиса. — Ну и ну, всё-то они сваливают на Билля! Ни за что на свете не хотела бы я оказаться на месте Билля: камин, правда, узкий, но лягнуть-то я, пожалуй, сумею!
Она просунула ногу в трубу как можно дальше и подождала, пока не услышала, как какой-то маленький зверёк (она не могла догадаться, какой именно) царапается и копошится в трубе прямо над ней; тогда, сказав себе: «Это Билль», она изо всех сил лягнула его и стала ждать, что будет дальше.
Сначала она услышала дружный хор: «Вон летит Билль!» потом голос одного Кролика: «Ловите его, вы, там, у изгороди!» потом тишину, а потом опять разноголосицу: «Голову ему держите… Теперь бренди… Не захлебнись… Ну как ты, старина? Что с тобой стряслось? Расскажи нам всё по порядку!»
Наконец раздался слабенький, писклявый голосок («Это Билль», — подумала Алиса): «Да я и сам толком не знаю… Нет, хватит, спасибочки, мне уже лучше… только я до того растрясся, что и рассказать не могу… знаю только, что-то как наподдаст мне, будто чёртик из табакерки, — и я взлетел ракетой!»
— Что верно, то верно, старина! — подтвердили остальные.
— Придётся сжечь дом! — сказал голос Кролика, и Алиса крикнула во весь голос: — Только попробуйте — я на вас Дину напущу!
Мгновенно воцарилась мёртвая тишина, и Алиса подумала: «Интересно, что они теперь сделают! Будь у них хоть капля здравого смысла, они бы сняли крышу». Через минуту-другую они снова засуетились, и Алиса услышала, как Кролик сказал: «Для начала хватит и одной тачки».
«Одной тачки чего?» — подумала Алиса; но гадать ей пришлось недолго, потому что в следующий миг в окно градом застучали мелкие камешки, и некоторые угодили ей прямо в лицо. «Сейчас я это прекращу», — сказала она себе и закричала: «Лучше не вздумайте повторять!» За этим опять последовала мёртвая тишина.
Алиса с некоторым удивлением заметила, что камешки, падая на пол, превращаются в маленькие пирожные, и тут ей в голову пришла блестящая мысль. «Если я съем одно из этих пирожных, — подумала она, — мой рост наверняка как-нибудь изменится; а так как больше я стать уж никак не могу, то, наверно, стану меньше».
И она проглотила одно пирожное и с восторгом обнаружила, что сразу же начала уменьшаться. Как только она стала достаточно маленькой, чтобы пролезть в дверь, она выбежала из дома и увидела, что снаружи её поджидает целая толпа маленьких зверьков и птиц. Посередине стоял бедный Ящерка Билль, которого поддерживали две морские свинки, вливая ему в рот что-то из бутылки. Едва Алиса показалась, все так и кинулись к ней, но она пустилась бежать со всех ног и вскоре очутилась в безопасности, в густом лесу.
— Первым делом, — говорила себе Алиса, бродя по лесу, — мне нужно снова стать моего настоящего роста, а вторым делом — найти дорогу в тот чудесный сад. По-моему, это самый лучший план.
План, что и говорить, был превосходный, очень ясный и простой; одна беда — Алиса не имела ни малейшего понятия, как его осуществить; и пока она с тревогой вглядывалась в чащу, прямо над её головой раздалось отрывистое тявканье, и она поскорее подняла глаза.
Сверху на неё смотрел огромными круглыми глазами громадный щенок; он неуклюже тянул к ней лапу, стараясь до неё дотронуться. — Ах ты, маленький! — ласково сказала Алиса и изо всех сил постаралась ему посвистеть; но всё это время ей было ужасно страшно: а вдруг он голоден? Тогда он, скорее всего, её съест, как бы она его ни задабривала.
Почти не соображая, что делает, она подобрала маленькую палочку и протянула её щенку; щенок тут же подскочил в воздух на всех четырёх лапах, радостно взвизгнул, бросился на палочку и сделал вид, что треплет её; тогда Алиса нырнула за большой куст чертополоха, чтобы щенок её не затоптал; но едва она показалась с другой стороны, щенок снова кинулся к палочке и в спешке перекувырнулся через голову; тогда Алиса, думая, что это всё равно что играть с ломовой лошадью, и каждую минуту ожидая, что её растопчут, снова обежала вокруг чертополоха; тут щенок начал раз за разом бросаться на палочку, всякий раз отбегая чуть-чуть вперёд и далеко назад и всё время хрипло лая, пока наконец не уселся поодаль, тяжело дыша, высунув язык и полузакрыв свои огромные глаза.
Алисе показалось, что это удобный случай улизнуть; она тут же пустилась бежать и бежала, пока совсем не выбилась из сил и не запыхалась, а лай щенка не стал едва слышен вдали.
— А всё-таки до чего милый был щенок! — сказала Алиса, прислонившись к лютику, чтобы передохнуть, и обмахиваясь одним из его листьев. — Я бы с удовольствием научила его всяким фокусам, если… если бы только я была подходящего роста! Ой-ой-ой! Я ведь чуть не забыла, что мне надо снова вырасти! Погодите-ка… как же это сделать? Наверное, нужно что-нибудь съесть или выпить; но вот вопрос — что?
Вопрос, и правда, был в том — что? Алиса огляделась вокруг, посмотрела на цветы и травинки, но не увидела ничего такого, что при данных обстоятельствах годилось бы в еду или питьё. Рядом с ней рос большой гриб, примерно с неё ростом; она заглянула под него, посмотрела с одного боку и с другого, заглянула за него, и тут ей пришло в голову, что не мешало бы посмотреть, что у него наверху.
Она привстала на цыпочки, заглянула за край шляпки гриба — и тут же встретилась взглядом с большой синей Гусеницей, которая сидела на самой верхушке, скрестив руки, преспокойно курила длинный кальян и не обращала ни малейшего внимания ни на Алису, ни на что другое.
