— Ну, это великолепно! — сказала Алиса. — Вот уж не думала, что так скоро стану Королевой… И вот что я вам скажу, ваше величество, — продолжала она строгим голосом (она всегда любила себя побранить), — никуда не годится так валяться на траве! Королевы должны держаться с достоинством, понимаете ли!
И она поднялась и стала прохаживаться — поначалу довольно чопорно, потому что боялась, как бы корона не свалилась; но она утешала себя тем, что её никто не видит, «а если я и вправду Королева, — сказала она, снова усаживаясь, — то со временем вполне с этим справлюсь».
Всё происходило так странно, что она ничуть не удивилась, обнаружив, что рядом с ней сидят Чёрная Королева и Белая Королева, по одной с каждой стороны; ей очень хотелось спросить, как они сюда попали, но она боялась, что это будет не совсем вежливо. Но вот спросить, кончилась ли партия, подумала она, ничуть не повредит. «Скажите, пожалуйста…» — начала она, робко взглянув на Чёрную Королеву.
— Говори, когда к тебе обращаются! — резко перебила её Королева.
— Но если бы все соблюдали это правило, — сказала Алиса, которая всегда была не прочь немного поспорить, — и если бы вы говорили, только когда к вам обращаются, а другой всегда ждал бы, пока вы начнёте, то, понимаете, никто бы никогда ничего не сказал, так что…
— Чепуха! — вскричала Королева. — Ну разве ты не понимаешь, дитя… — Тут она нахмурилась и замолчала, а подумав с минуту, вдруг переменила тему разговора. — Что значит «если я и вправду Королева»? Какое ты имеешь право так себя называть? Нельзя стать Королевой, пока не выдержишь надлежащий экзамен, понимаешь ли. И чем скорее мы его начнём, тем лучше.
— Я ведь только сказала «если»! — жалобно взмолилась бедная Алиса.
Обе Королевы переглянулись, и Чёрная Королева, слегка вздрогнув, заметила: «Она говорит, что только сказала „если“…»
— Но она сказала гораздо больше! — простонала Белая Королева, ломая руки. — Ах, куда больше!
— Вот видишь, сказала, — обратилась Чёрная Королева к Алисе. — Всегда говори правду, думай, прежде чем говорить, а потом записывай.
— Я вовсе не имела в виду… — начала было Алиса, но Чёрная Королева нетерпеливо её перебила.
— Вот на это я и жалуюсь! Надо было иметь в виду! Какой, по-твоему, толк от ребёнка без всякого смысла? Даже в шутке должен быть какой-то смысл, а ребёнок, надеюсь, поважнее шутки. Ты бы от этого не отперлась, даже обеими руками.
— Я руками не отпираюсь, — возразила Алиса.
— Никто и не говорит, что отпираешься, — сказала Чёрная Королева. — Я сказала, что ты бы не смогла, даже если бы попробовала.
— Она в таком настроении, — сказала Белая Королева, — что ей хочется от чего-нибудь отпереться, — только она не знает от чего!
— Скверный, злобный нрав, — заметила Чёрная Королева, и минуту-другую все неловко молчали.
Чёрная Королева прервала молчание, сказав Белой Королеве: «Приглашаю тебя сегодня на Алисин званый обед».
Белая Королева слабо улыбнулась и сказала: «А я приглашаю тебя».
— А я и не знала, что у меня будет званый обед, — сказала Алиса. — Но если уж он будет, то, по-моему, гостей должна приглашать я.
— Мы дали тебе такую возможность, — заметила Чёрная Королева, — но ты, наверное, брала ещё не так уж много уроков хороших манер?
— Хорошим манерам на уроках не учат, — сказала Алиса. — На уроках учат решать примеры и всякое такое.
— А сложение ты знаешь? — спросила Белая Королева. — Сколько будет один, и один, и один, и один, и один, и один, и один, и один, и один, и один?
— Не знаю, — сказала Алиса. — Я сбилась со счёта.
— Сложения она не знает, — перебила Чёрная Королева. — А вычитание знаешь? Отними девять от восьми.
— Девять от восьми я не могу, понимаете ли, — с готовностью ответила Алиса, — но…
— Вычитания она не знает, — сказала Белая Королева. — А деление знаешь? Раздели буханку ножом — что получится?
— По-моему… — начала было Алиса, но Чёрная Королева ответила за неё: — Хлеб с маслом, конечно. Попробуй-ка ещё пример на вычитание. Отними у собаки кость — что останется?
Алиса задумалась. «Кость, конечно, не останется, раз я её отниму, — и собака не останется: она бросится меня кусать, — и уж я-то наверняка не останусь!»
— Значит, по-твоему, ничего не останется? — спросила Чёрная Королева.
— По-моему, это и есть ответ.
— Как всегда, неправильно, — сказала Чёрная Королева. — Останется собачье терпение.
— Но я не понимаю, как…
— Да вот смотри! — вскричала Чёрная Королева. — Собака ведь потеряет терпение, правда?
— Может быть, и потеряет, — осторожно ответила Алиса.
— Тогда, если собака уйдёт, её терпение останется! — торжествующе воскликнула Королева.
Алиса сказала, как можно серьёзнее: «Они могут разойтись в разные стороны». Но про себя она невольно подумала: «Какую ужасную чепуху мы говорим!»
— Она совсем не умеет считать! — с большим нажимом сказали Королевы хором.
— А вы умеете считать? — сказала Алиса, вдруг повернувшись к Белой Королеве, потому что ей не нравилось, что к ней столько придираются.
Королева ахнула и закрыла глаза. «Складывать я умею, если дать мне время, — но вычитать не умею ни при каких обстоятельствах!»
— Азбуку-то ты, конечно, знаешь? — спросила Чёрная Королева.
— Конечно, знаю, — сказала Алиса.
— И я знаю, — прошептала Белая Королева, — мы с тобой будем частенько повторять её вместе, милочка. И я открою тебе секрет: я умею читать слова из одной буквы! Правда, здорово? Но ты не отчаивайся. Со временем и ты до этого дойдёшь.
Тут снова заговорила Чёрная Королева. «А на полезные вопросы ты отвечать умеешь? — сказала она. — Как делают хлеб?»
— Это я знаю! — с жаром воскликнула Алиса. — Берут муку высшего сорта…
— А где растёт этот сорт? — спросила Белая Королева. — В саду или под забором?
— Да она вовсе не растёт, — объяснила Алиса, — её мелют из зерна с полей…
— А сколько акров полей? — спросила Белая Королева. — Нельзя же столько всего пропускать.
— Обмахивайте ей голову! — встревоженно перебила Чёрная Королева. — У неё будет жар после стольких размышлений. И они принялись обмахивать её пучками листьев, пока ей не пришлось упрашивать их перестать: так у неё растрепались волосы.
— Теперь она снова в порядке, — сказала Чёрная Королева. — А языки ты знаешь? Как по-французски «фигли-мигли»?
— «Фигли-мигли» — это не по-русски, — серьёзно ответила Алиса.
— А кто говорил, что по-русски? — сказала Чёрная Королева.
Алисе показалось, что на этот раз она нашла выход из затруднения. «Если вы скажете мне, на каком языке „фигли-мигли“, я скажу вам, как это по-французски!» — торжествующе воскликнула она.
Но Чёрная Королева весьма чопорно выпрямилась и сказала: «Королевы никогда не торгуются».
— Хорошо бы Королевы никогда и не задавали вопросов, — подумала Алиса.
— Давайте не будем ссориться, — встревоженно сказала Белая Королева. — Отчего бывает молния?
— Молния бывает, — очень решительно сказала Алиса, потому что в этом была совершенно уверена, — от грома… Нет-нет! — поспешно поправилась она. — Я хотела сказать — наоборот.
— Поправлять уже поздно, — сказала Чёрная Королева. — Раз уж что-то сказано, то так тому и быть, и изволь отвечать за последствия.
— Кстати, вспомнила… — сказала Белая Королева, опустив глаза и нервно сжимая и разжимая руки, — у нас была такая гроза в прошлый вторник… то есть в один из прошлой пачки вторников, понимаешь ли.
Алиса удивилась. «У нас в стране, — заметила она, — дни бывают только по одному за раз».
Чёрная Королева сказала: «Жалкий, скудный способ. А вот у нас дни и ночи бывают по большей части по две-три сразу, а зимой мы иногда берём и по пять ночей подряд — для тепла, понимаешь ли».
— Так что же, пять ночей теплее, чем одна? — отважилась спросить Алиса.
— В пять раз теплее, конечно.
— Но по тому же правилу они должны быть и в пять раз холоднее…
— Именно! — вскричала Чёрная Королева. — В пять раз теплее и в пять раз холоднее — точно так же, как я в пять раз богаче тебя и в пять раз умнее!
Алиса вздохнула и сдалась. «Точь-в-точь загадка без ответа!» — подумала она.
— Шалтай-Болтай тоже это видел, — тихо продолжала Белая Королева, будто говоря больше сама с собой. — Он подошёл к двери со штопором в руке…
— Чего он хотел? — спросила Чёрная Королева.
— Он сказал, что войдёт, — продолжала Белая Королева, — потому что ищет гиппопотама. А как раз в то утро ничего такого в доме не оказалось.
— А что, обычно оказывается? — изумлённо спросила Алиса.
— Ну, только по четвергам, — сказала Королева.
— Я знаю, зачем он приходил, — сказала Алиса. — Он хотел наказать рыбок, потому что…
Тут Белая Королева снова заговорила. «Такая была гроза, ты и подумать не можешь!» («Она-то вообще никогда не могла подумать», — сказала Чёрная Королева.) «А потом часть крыши сорвало, и внутрь набилось столько грома — и он покатился по комнате большими комьями — и опрокидывал столы и всё прочее, — что я так перепугалась, что не могла вспомнить, как меня зовут!»
Алиса подумала: «Я бы ни за что не стала вспоминать, как меня зовут, посреди такого происшествия! Какой от этого толк?» — но вслух этого не сказала, чтобы не обидеть бедную Королеву.
— Вашему величеству придётся её извинить, — сказала Чёрная Королева Алисе, взяв руку Белой Королевы в свою и нежно её поглаживая. — Она хочет как лучше, но, как правило, не может удержаться, чтобы не наговорить глупостей.
Белая Королева робко посмотрела на Алису, а та чувствовала, что должна сказать ей что-нибудь доброе, но в эту минуту ей, право, ничего не приходило в голову.
— Её никогда толком не воспитывали, — продолжала Чёрная Королева, — но просто удивительно, какой у неё добрый нрав! Погладь её по голове — и увидишь, как она обрадуется! Но на это у Алисы смелости не хватило.
— Немного доброты — да накрутить ей волосы на папильотки — и с ней будут чудеса твориться…
Белая Королева глубоко вздохнула и положила голову Алисе на плечо. «Ох, как мне хочется спать!» — простонала она.
— Устала, бедняжка! — сказала Чёрная Королева. — Пригладь ей волосы, одолжи ей свой ночной колпак и спой ей успокоительную колыбельную.
— Ночного колпака у меня с собой нет, — сказала Алиса, пытаясь выполнить первое указание, — и успокоительных колыбельных я не знаю.
— Тогда придётся мне самой, — сказала Чёрная Королева и запела:
— Баю-бай, моя леди, Алисе на колени! Пир ещё не готов — подремлем без лени; А как кончится пир, поспешим все на бал — И Чёрная, и Белая, и Алиса, и весь зал!
— Ну вот, теперь ты знаешь слова, — добавила она, опуская голову Алисе на другое плечо, — так спой-ка мне её с начала до конца. Мне тоже хочется спать. Ещё мгновение — и обе Королевы крепко спали и громко храпели.
— Что же мне делать? — воскликнула Алиса, в полной растерянности оглядываясь по сторонам, потому что сначала одна круглая голова, а потом и другая скатились с её плеча и тяжёлым комом улеглись у неё на коленях. — По-моему, ещё ни разу не бывало, чтобы кому-нибудь пришлось присматривать сразу за двумя спящими Королевами! Нет, ни разу за всю историю Англии — да и не могло быть, понимаете ли, потому что больше одной Королевы за раз никогда не бывало. Ну проснитесь же, тяжеленные! — нетерпеливо продолжала она; но в ответ раздавался лишь тихий храп.
С каждой минутой храп становился всё отчётливее и всё больше походил на мелодию; наконец она даже стала различать слова и прислушивалась так жадно, что, когда две большие головы исчезли с её колен, она едва это заметила.
Она стояла перед дверью под аркой, над которой крупными буквами было написано КОРОЛЕВА АЛИСА, а по обе стороны арки висело по ручке звонка: на одной было написано «Звонок для гостей», а на другой — «Звонок для прислуги».
— Подожду, пока кончится песня, — подумала Алиса, — а потом позвоню в… в… в какой же звонок мне звонить? — продолжала она, совсем сбитая с толку надписями. — Я ведь не гостья и не прислуга. Должен же быть звонок с надписью «Королева», понимаете ли…
Тут дверь чуть-чуть приоткрылась, какое-то существо с длинным клювом на миг высунуло голову, сказало: «Вход воспрещён до той недели, что после следующей!» — и с треском захлопнуло дверь.
Алиса долго и напрасно стучала и звонила, но наконец очень старый Лягух, сидевший под деревом, поднялся и медленно заковылял к ней; он был одет во всё ярко-жёлтое и обут в огромные сапоги.
— Ну, чего там? — спросил Лягух глубоким хриплым шёпотом.
Алиса обернулась, готовая выбранить кого угодно. «Где слуга, который отвечает за дверь?» — сердито начала она.
— За какую дверь? — спросил Лягух.
Алиса чуть не топнула ногой от досады — так медленно и тягуче он говорил. «За эту, конечно!»
Лягух с минуту смотрел на дверь большими тусклыми глазами, потом подошёл поближе и потёр её большим пальцем, будто проверяя, не сходит ли краска; потом посмотрел на Алису.
— Отвечает? — сказал он. — А что она спрашивала-то? Он так охрип, что Алиса едва его слышала.
— Не понимаю, о чём вы, — сказала она.
— Я ж по-русски говорю, али нет? — продолжал Лягух. — Иль ты глухая? Чего она у тебя спрашивала?
— Ничего! — нетерпеливо сказала Алиса. — Я в неё стучала!
— Не надо так… не надо так… — пробормотал Лягух. — Её это злит, понимаешь. Потом он подошёл и пнул дверь своей огромной ногой. — Ты её не трогай, — пропыхтел он, ковыляя обратно к своему дереву, — и она тебя не тронет, понимаешь.
В этот миг дверь распахнулась настежь, и послышался пронзительный голос, который пел:
— Объявила Алиса Зазеркалью: «Я — Вот мой скипетр в руке, вот корона моя! Зазеркальный народ, все, кто есть, — за мной: Пировать с Чёрной, с Белой Королевой и мной!»
И сотни голосов подхватили припев:
— Наливайте бокалы, что духу, скорей, Стол посыпьте из пуговиц и отрубей; В кофе — кошек, а в чай — мышей! Пора Королеве Алисе — тридцать раз по три «ура»!
Затем послышался нестройный шум приветственных криков, и Алиса подумала: «Тридцать раз по три — это девяносто. Интересно, считает ли кто-нибудь?» Через минуту снова стало тихо, и тот же пронзительный голос пропел ещё один куплет:
— «Зазеркальный народ, — изрекла так Алиса, — сюда! Видеть — честь меня, слышать — награда всегда; Привилегия — с нами обедать, чай пить без затей, С Королевою Чёрной, и Белой, и мной — ей-ей!»
И снова зазвучал припев:
— Наливайте в бокалы чернил и патоки Иль чего-то ещё, что приятно для глотки; Сидр — с песком, а вино — с шерстью! Пора Королеве Алисе — девяносто раз по девять «ура»!
— Девяносто раз по девять! — в отчаянии повторила Алиса. — Ох, это никогда не кончится! Лучше уж я сразу войду… — И, как только она появилась, наступила мёртвая тишина.
Идя по большому залу, Алиса с беспокойством окинула взглядом стол и заметила, что гостей было около пятидесяти, и самых разных: одни были звери, другие птицы, и среди них даже попадалось несколько цветов. «Хорошо, что они пришли, не дожидаясь приглашения, — подумала она. — Я бы ни за что не догадалась, кого следует пригласить!»
Во главе стола стояли три кресла; Чёрная и Белая Королевы уже заняли два из них, а среднее пустовало. Алиса села в него, чувствуя себя довольно неловко в этой тишине и мечтая, чтобы кто-нибудь заговорил.
Наконец заговорила Чёрная Королева. «Суп и рыбу ты пропустила, — сказала она. — Подавайте жаркое!» И слуги поставили перед Алисой баранью ногу, и Алиса посмотрела на неё с некоторой тревогой, потому что ей никогда ещё не доводилось разрезать жаркое.
— Ты, кажется, немного робеешь; позволь представить тебя этой бараньей ноге, — сказала Чёрная Королева. — Алиса — Баранина; Баранина — Алиса. Баранья нога поднялась на блюде и слегка поклонилась Алисе; и Алиса ответила на поклон, не зная, пугаться ей или смеяться.
— Можно положить вам кусочек? — сказала она, взяв нож и вилку и переводя взгляд с одной Королевы на другую.
— Ни в коем случае, — очень решительно сказала Чёрная Королева. — Резать того, с кем тебя познакомили, — против всякого этикета. Уносите жаркое! И слуги унесли его, а вместо него принесли большой сливовый пудинг.
— Пожалуйста, не надо меня знакомить с пудингом, — довольно поспешно сказала Алиса, — а то мы так совсем без обеда останемся. Можно положить вам кусочек?
Но Чёрная Королева надулась и проворчала: «Пудинг — Алиса; Алиса — Пудинг. Уносите пудинг!» — и слуги унесли его так быстро, что Алиса не успела ответить на его поклон.
Однако она не понимала, почему распоряжаться должна одна только Чёрная Королева, и потому, для пробы, крикнула: «Слуга! Принесите пудинг обратно!» — и он в тот же миг снова оказался на столе, будто по волшебству. Он был такой большой, что она невольно немного его робела, как до этого перед бараниной; однако, сделав над собой огромное усилие, она преодолела робость, отрезала кусок и протянула его Чёрной Королеве.
— Какая дерзость! — сказал Пудинг. — Интересно, понравилось бы тебе, если бы я отрезал кусок от тебя, ты, существо этакое!
Говорил он густым, каким-то сальным голосом, и Алиса не нашлась, что ответить: она могла только сидеть, смотреть на него и хватать ртом воздух.
— Скажи что-нибудь, — сказала Чёрная Королева. — Нелепо оставлять весь разговор на пудинг!
— Знаете, мне сегодня прочли столько стихов, — начала Алиса, немного испугавшись, когда увидела, что, едва она открыла рот, наступила мёртвая тишина и все глаза уставились на неё, — и, по-моему, вот что очень любопытно: все стихи были так или иначе про рыб. Вы не знаете, почему здесь все так любят рыб?
Она обращалась к Чёрной Королеве, но та ответила не совсем впопад. «Что до рыб, — сказала она очень медленно и торжественно, приблизив губы к самому уху Алисы, — то её Белое Величество знает прелестную загадку — всю в стихах — и всю про рыб. Прочесть ей её?»
— Её Чёрное Величество очень любезна, что вспомнила об этом, — прошептала Белая Королева Алисе в другое ухо голосом, похожим на воркование голубя. — Это было бы такое удовольствие! Можно мне?
— Пожалуйста, — очень вежливо сказала Алиса.
Белая Королева радостно рассмеялась и погладила Алису по щеке. Потом она начала:
— «Рыбу надо добыть!» Это просто: младенец, пожалуй, сумел бы добыть. «Рыбу надо купить!» Это просто: за пенни, пожалуй, могли бы купить.
«Рыбу мне — сварить!» Это просто, и времени нужно минутку, не боле. «В блюдо рыбу — сложить!» Это просто: она в нём и так уж лежит поневоле.
«Подавай! Дайте есть!» Это просто — на стол это блюдо поставить. «Крышку с блюда — снесть!» Ох, так трудно, что я и себя не могу заставить!
Ведь она, словно клей, Держит крышку на блюде, сама в серединке лежит себе сладко: Что же легче, скорей, — Блюдо с рыбой раскрыть иль раскрыть загадку?
— Подумай минутку, а потом отгадывай, — сказала Чёрная Королева. — А тем временем мы выпьем за твоё здоровье… За здоровье Королевы Алисы! — завопила она во всё горло, и все гости тотчас принялись пить, причём проделывали это очень странно: одни надевали бокалы себе на голову, как колпачки для гашения свечей, и пили всё, что стекало по лицу, другие опрокидывали графины и пили вино, стекавшее с краёв стола, а трое (с виду похожие на кенгуру) забрались в блюдо с жареной бараниной и принялись жадно лакать подливку, «прямо как свиньи из корыта!» — подумала Алиса.
— Ты должна ответить на это благодарственной речью, да покрасивее, — сказала Чёрная Королева, хмуро глядя на Алису.
— А мы тебя поддержим, понимаешь ли, — прошептала Белая Королева, когда Алиса очень послушно, хотя и немного испуганно, поднялась, чтобы произнести речь.
— Большое спасибо, — прошептала та в ответ, — но я прекрасно обойдусь и так.
— Это было бы совсем не то, — очень решительно сказала Чёрная Королева; и Алиса постаралась покориться с хорошей миной.
(— А уж как они толкались! — рассказывала она потом сестре, описывая этот пир. — Можно было подумать, что они хотят расплющить меня в лепёшку!)
И правда, ей было довольно трудно удержаться на месте, пока она произносила речь: обе Королевы так подпирали её с двух сторон, что чуть не подняли в воздух. «Я поднимаюсь, чтобы выразить благодарность…» — начала Алиса и, говоря это, действительно поднялась на несколько дюймов; но она ухватилась за край стола и сумела снова себя опустить.
— Берегись! — завопила Белая Королева, обеими руками вцепившись Алисе в волосы. — Сейчас что-то случится!
А потом (как Алиса рассказывала впоследствии) в один миг случилось всё что угодно. Все свечи выросли до самого потолка и стали похожи на заросли камыша с фейерверком на макушках. А бутылки — каждая взяла по паре тарелок, торопливо приладила их вместо крыльев и, с вилками вместо ног, запорхала во все стороны. «И до чего же они похожи на птиц», — подумала Алиса, насколько вообще можно было думать в начинавшейся ужасной сумятице.
В эту минуту она услышала рядом хриплый смех и обернулась посмотреть, что случилось с Белой Королевой; но вместо Королевы в кресле сидела баранья нога. «А вот и я!» — раздался голос из супницы, и Алиса снова обернулась — как раз вовремя, чтобы увидеть, как широкое добродушное лицо Королевы на миг ухмыльнулось ей из-за края супницы, прежде чем скрыться в супе.
Нельзя было терять ни минуты. Несколько гостей уже лежали в блюдах, а суповой половник шагал по столу к Алисиному креслу и нетерпеливо махал ей, чтобы она уступила ему дорогу.
— Больше я этого не вынесу! — вскричала она, вскакивая и хватая скатерть обеими руками: один хороший рывок — и тарелки, блюда, гости и свечи с грохотом свалились на пол кучей.
— А что до вас, — продолжала она, свирепо поворачиваясь к Чёрной Королеве, которую считала виновницей всех этих безобразий, — но Королевы рядом уже не было: она вдруг уменьшилась до размеров маленькой куколки и теперь весело бегала по столу кругами, гоняясь за собственной шалью, которая волочилась за ней следом.
В другое время Алиса бы этому удивилась, но сейчас она была слишком взволнована, чтобы чему-нибудь удивляться. «А что до вас, — повторила она, схватив крошечное создание как раз в тот миг, когда оно перепрыгивало через бутылку, только что опустившуюся на стол, — то я вытрясу из вас котёнка, вот увидите!»