— Жил-был…
— Король! — тут же скажут мои маленькие читатели.
— Нет, ребята, не угадали. Жило-было полено.
Это было вовсе не какое-нибудь дорогое дерево, а самое простое полено из поленницы, из тех, что зимой кладут в печки и камины, чтобы развести огонь и обогреть комнаты.
Не знаю, как это вышло, а только в один прекрасный день это полено попало в мастерскую старого столяра, которого звали мастер Антонио, хотя все называли его мастером Вишней — из-за кончика его носа, вечно блестящего и багрового, как спелая вишня.
Едва мастер Вишня увидел это полено, он весь просиял и, потирая руки от удовольствия, пробормотал вполголоса:
— Это полено подвернулось как раз кстати: сделаю-ка я из него ножку для столика.
Сказано — сделано: он тут же взял наточенный топор, чтобы снять с полена кору и обтесать его; но когда он уже совсем было собрался ударить в первый раз, рука его так и застыла в воздухе, потому что он услышал тоненький-претоненький голосок, который взмолился:
— Не бей меня так сильно!
Представьте себе, каково стало доброму старику мастеру Вишне!
Он обвёл растерянным взглядом комнату, чтобы понять, откуда же мог взяться этот голосок, и никого не увидел! Заглянул под верстак — и никого; заглянул в шкаф, который всегда стоял запертым, — и никого; заглянул в корзину со стружками и опилками — и никого; открыл дверь мастерской, чтобы поглядеть и на улицу, — и никого. Так что же?..
— Понятно, — сказал он тогда, смеясь и почёсывая парик, — видно, этот голосок мне просто почудился. Примемся-ка снова за работу.
И, снова взяв в руки топор, он обрушил на полено преогромнейший удар.
— Ой! Ты сделал мне больно! — жалобно закричал всё тот же голосок.
На этот раз мастер Вишня так и остолбенел: глаза у него от страха вылезли на лоб, рот раскрылся, а язык свесился до самого подбородка, как у каменной маски на фонтане.
Едва к нему вернулся дар речи, он заговорил, дрожа и заикаясь от испуга:
— Но откуда же взялся этот голосок, который сказал «ой»?.. Ведь здесь нет ни живой души. Неужто это полено научилось плакать и жаловаться, как ребёнок? Не могу я в это поверить. Вот оно, это полено: полено для камина, такое же, как все другие, — брось его в огонь, и можно сварить горшок фасоли… Так что же? Может, в нём кто-то спрятался? Если кто-то там спрятался, тем хуже для него. Сейчас я ему покажу!
И с этими словами он схватил обеими руками бедное полено и принялся без всякой жалости колотить его о стены комнаты.
Потом он прислушался: не пожалуется ли какой-нибудь голосок. Подождал две минуты — и ничего; пять минут — и ничего; десять минут — и ничего!
— Понятно, — сказал он тогда, силясь засмеяться и ероша свой парик, — видно, голосок, который сказал «ой», мне просто почудился! Примемся-ка снова за работу.
А так как на него напал большой страх, он попробовал что-нибудь напевать, чтобы немножко приободриться.
Тем временем, отложив топор в сторону, он взял рубанок, чтобы обстругать полено начисто; но пока он водил рубанком туда-сюда, он услышал всё тот же голосок, который сказал ему со смехом:
— Перестань! Мне же щекотно!
На этот раз бедный мастер Вишня рухнул, словно громом поражённый. Когда он снова открыл глаза, то увидел, что сидит на полу.
Лицо его совсем переменилось, и даже кончик носа, почти всегда багровый, от великого страха посинел.