Задолго до Артура и рыцарей Круглого стола правил в восточной части Англии король, и двор его был в Колчестере. В самый разгар его славы умерла его королева, оставив единственную дочь лет пятнадцати, которая красотой и добротой своей была на диво всем, кто её знал. Но король, прослышав про одну даму, у которой тоже была единственная дочь, вздумал жениться на ней ради её богатства, хоть она была стара, уродлива, крючконоса и горбата. Дочка её была жёлтая неряха, полная зависти и злобы, и, короче говоря, вся в мать. И всё же через несколько недель король в сопровождении знати и дворян привёз свою уродливую невесту во дворец, где их и обвенчали. Недолго они пожили при дворе, как уже наговорами восстановили короля против его собственной прекрасной дочери. Юная принцесса, потеряв отцовскую любовь, затосковала при дворе и однажды, встретив отца в саду, со слезами на глазах стала просить его отпустить её поискать счастья; король согласился и велел мачехе дать ей в дорогу что ей будет угодно. Она пошла к королеве, и та дала ей холщовую сумку с чёрным хлебом и твёрдым сыром да бутылку пива — хоть это было жалкое приданое для королевской дочери. Она приняла его с благодарностью и пустилась в путь, через рощи, леса и долины, пока наконец не увидела старика, сидевшего на камне у входа в пещеру, и он сказал: «Доброе утро, красавица, куда так спешишь?»
— Дедушка, — говорит она, — иду искать своё счастье.
— А что у тебя в сумке и в бутылке?
— В сумке у меня хлеб и сыр, а в бутылке доброе лёгкое пиво. Не хотите ли отведать?
— Хочу, — сказал он, — от всего сердца.
Тогда девушка достала свои припасы и попросила его угощаться на здоровье. Он поел, горячо поблагодарил её и сказал: «Впереди у тебя густая колючая изгородь, через которую не пробраться, но возьми в руку этот жезл, ударь им трижды и скажи: „Прошу тебя, изгородь, пропусти меня“, — и она тотчас расступится; а чуть подальше найдёшь колодец; сядь на его край, и выйдут оттуда три золотые головы и заговорят; и что они ни попросят, то и сделай». Пообещав так и сделать, она с ним распрощалась. Подошла она к изгороди, взмахнула стариковым жезлом, и изгородь расступилась и пропустила её; потом подошла к колодцу и не успела сесть, как показалась золотая голова и запела:
«Вымой меня, причеши, Уложи меня, не спеши. На бережку обсушить положи, Чтоб красивой была я, Как пойдёт прохожий мимо меня».
— Хорошо, — сказала она, взяла голову на колени, расчесала её серебряным гребнем и положила на бережок, поросший первоцветами. Потом показались вторая голова и третья и сказали то же самое. Она и с ними сделала то же, а потом достала припасы и села обедать.
Тогда головы сказали друг другу: «Какую судьбу наречём этой девице, что так ласково с нами обошлась?»
Первая сказала: «Нарекаю ей стать такой красавицей, что она пленит самого могущественного принца на свете».
Вторая сказала: «Нарекаю ей такой сладкий голос, что он далеко превзойдёт соловья».
Третья сказала: «Мой дар будет не из последних: раз она королевская дочь, нарекаю ей такую удачу, что станет она королевой у величайшего из царствующих государей».
Потом она опустила их обратно в колодец и пошла дальше своей дорогой. Недолго она шла, как увидела короля, охотившегося в парке со своими вельможами. Она хотела было обойти его стороной, но король, завидев её, подъехал ближе и, сражённый её красотой и сладким голосом, без памяти влюбился и вскоре уговорил её выйти за него замуж.
Узнав, что она дочь колчестерского короля, этот король велел приготовить кареты, чтобы навестить короля, своего тестя. Карета, в которой ехали король с королевой, была украшена богатыми каменьями в золоте. Король, её отец, сперва изумился, что дочери так повезло, пока молодой король не рассказал ему обо всём, что случилось. Велика была радость при дворе у всех, кроме королевы и её косолапой дочки, которых чуть не разорвало от зависти. Празднества с пирами и плясками длились много дней. Наконец они вернулись домой с приданым, которое дал ей отец.
Горбатая принцесса, видя, как повезло её сестре в поисках счастья, захотела сделать то же самое; сказала она матери, и всё приготовили: дали ей богатые наряды, и сахару, и миндаля, и сластей великое множество, и большую бутыль малаги. С этим она пошла той же дорогой, что и сестра; и когда она подошла к пещере, старик сказал: «Молодка, куда так спешишь?»
— А тебе-то что? — сказала она.
— Ну, — сказал он, — а что у тебя в сумке и в бутылке?
Она ответила: «Добро, да не про твою честь».
— Не дашь ли мне немножко? — сказал он.
— Нет, ни крошки, ни капли, разве только чтоб ты подавился.
Старик нахмурился и сказал: «Худая доля тебя ждёт!»
Пошла она дальше и подошла к изгороди, увидела в ней дыру и решила пролезть; но изгородь сомкнулась, и шипы впились ей в тело, так что она с великим трудом пробралась насквозь. Вся в крови, она стала искать воды, чтобы умыться, огляделась и увидела колодец. Села она на край, и показалась одна из голов и сказала, как и прежде: «Вымой меня, причеши, уложи меня, не спеши», — но она стукнула её бутылкой и сказала: «Вот тебе за мытьё». Тогда показались вторая и третья головы, и с ними обошлись не лучше, чем с первой. И головы стали держать совет, какими бедами наказать её за такое обращение.
Первая сказала: «Пусть лицо её поразит проказа».
Вторая: «Пусть голос её будет скрипучий, как у коростеля».
Третья сказала: «Пусть мужем ей будет всего лишь бедный деревенский сапожник».
Ну вот, идёт она и приходит в город, а там как раз базарный день; люди посмотрели на неё и, увидев такое паршивое лицо и услышав такой писклявый голос, все разбежались, кроме одного бедного деревенского сапожника. А он незадолго до того починил башмаки одному старому отшельнику, и тот, не имея денег, дал ему коробочку мази от проказы и бутылку настойки от хриплого голоса. И вот сапожник, вздумав сделать доброе дело, решился подойти к ней и спросить, кто она такая.
— Я, — сказала она, — падчерица колчестерского короля.
— Что ж, — сказал сапожник, — если я верну тебе прежний цвет лица и вылечу как следует и лицо, и голос, пойдёшь ли ты в награду за меня замуж?
— Да, друг, — ответила она, — от всего сердца!
Тогда сапожник пустил в ход свои снадобья, и через несколько недель она выздоровела; после этого они обвенчались и отправились ко двору в Колчестер. Когда королева узнала, что её дочь вышла всего-навсего за бедного сапожника, она с досады повесилась. Смерть королевы так обрадовала короля, который был рад поскорее от неё избавиться, что он дал сапожнику сто фунтов, чтобы тот покинул двор вместе со своей супругой и уехал в дальний конец королевства, где он много лет жил, чиня башмаки, а жена пряла ему дратву.
