Однажды в погожий летний день дочь графа Мара вышла в замковый сад, пританцовывая и порхая по дорожкам. И, играя и резвясь, она то и дело останавливалась послушать птичьи песни. Немного погодя, присев в тени зелёного дуба, она подняла глаза и приметила высоко на ветке резвого голубка. Она посмотрела на него и сказала: «Гули-голубок, мой милый, спустись ко мне, и я подарю тебе золотую клетку. Я унесу тебя домой и буду холить тебя и лелеять не хуже любой другой птицы». Едва она это вымолвила, как голубок слетел с ветки и сел ей на плечо, прижавшись к шее, а она гладила его пёрышки. Тогда она унесла его к себе в комнату.
День прошёл, настала ночь, и дочь графа Мара уже собиралась лечь спать, как вдруг, обернувшись, увидела рядом с собой красивого юношу. Она испугалась, ведь дверь уже много часов была заперта. Но девушка она была храбрая и сказала: «Что ты здесь делаешь, юноша, зачем пришёл меня пугать? Дверь давным-давно на засове; как же ты сюда попал?»
— Тише! Тише! — прошептал юноша. — Я и есть тот воркующий голубок, которого ты сманила с дерева.
— Но кто же ты тогда? — спросила она совсем тихо. — И как случилось, что ты превратился в эту милую птичку?
— Меня зовут Флорентин, а мать моя — королева, и даже больше чем королева, потому что она знает чары и заклятья; и за то, что я не захотел поступать по её воле, она обратила меня днём в голубя, но ночью её чары теряют силу, и я снова становлюсь человеком. Сегодня я перелетел через море и впервые увидел тебя, и я обрадовался, что я птица и могу оказаться рядом с тобой. Если ты меня не полюбишь, не видать мне больше счастья.
— Но если я тебя полюблю, — говорит она, — не улетишь ли ты в один прекрасный день и не бросишь ли меня?
— Никогда, никогда, — сказал принц, — будь моей женой, и я буду твоим навеки. Днём птицей, ночью принцем — я всегда буду рядом с тобой, милая, как твой муж.
И вот они тайно обвенчались и жили счастливо в замке, и никто не знал, что каждую ночь Гули-голубок становится принцем Флорентином. И каждый год у них рождался сынок, пригожий-распригожий. Но всякий раз, как рождался сын, принц Флорентин уносил малютку у себя на спине за море, туда, где жила королева, его мать, и оставлял дитя у неё.
Так прошло семь лет, а потом пришла к ним большая беда. Граф Мар задумал выдать дочь за вельможу высокого рода, который к ней посватался. Отец сильно на неё наседал, но она сказала: «Батюшка, милый, не хочу я замуж; мне и с моим Гули-голубком хорошо».
Тут отец пришёл в страшную ярость, поклялся страшной клятвой и сказал: «Завтра, как я жив и ем хлеб, сверну я этой пташке шею!» — и, топая, вышел из её комнаты.
— Ох-ох! — сказал Гули-голубок. — Пора мне улетать. — И вскочил на подоконник и в тот же миг улетел. И летел он, летел, пока не оказался над глубоким-глубоким морем, и всё летел и летел дальше, пока не долетел до замка своей матери. А королева, его мать, как раз вышла прогуляться и увидела, как над головой пролетел красивый голубь и опустился на стену замка.
— Эй, плясуны, выходите плясать джигу, — крикнула она, — а вы, волынщики, играйте веселей, потому что вот мой родной Флорентин вернулся ко мне насовсем: на этот раз он не принёс с собой пригожего мальчонку!
— Нет, матушка, — сказал Флорентин, — не нужно мне ни плясунов, ни музыкантов, потому что мою милую жену, мать моих семерых сыновей, завтра выдают замуж, и горький это для меня день.
— Что же мне сделать, сынок? — сказала королева. — Скажи, и всё будет исполнено, если только достанет на то моего волшебства.
— Так вот, матушка милая, преврати двадцать четыре плясуна и волынщика в двадцать четыре серые цапли, и пусть мои семеро сыновей станут семью белыми лебедями, а меня сделай ястребом, их вожаком.
— Увы! Увы, сынок, — сказала она, — этому не бывать: не так далеко простирается моё волшебство. Но, может быть, моя наставница, ведунья из Остри, знает больше. И вот она спешит к пещере Остри, а немного погодя выходит оттуда белая-пребелая и бормочет что-то над горящими травами, которые вынесла из пещеры. Вдруг Гули-голубок обернулся ястребом, а вокруг него закружили двадцать четыре серые цапли, а над ними полетели семь лебедят.
Без единого слова, не попрощавшись, полетели они над глубоким синим морем, а море металось и стонало. Летели они, летели, пока не ринулись вниз на замок графа Мара — как раз когда свадебный поезд отправлялся в церковь. Впереди шли латники, за ними — друзья жениха, потом люди графа Мара, потом сам жених, а последней — бледная и прекрасная — сама дочь графа Мара. Медленно двигались они под торжественную музыку, пока не поравнялись с деревьями, на которых рассаживались птицы. Одно слово принца Флорентина, ястреба, — и все они поднялись в воздух: цапли внизу, лебедята повыше, а над всеми кружил ястреб. Свадебные гости дивились этому зрелищу, как вдруг — ух! — цапли уже налетели на них и разогнали латников. Лебедята занялись невестой, а ястреб ринулся вниз и привязал жениха к дереву. Тогда цапли сомкнулись все вместе в одну пуховую перину, лебедята усадили на неё свою мать, и вдруг все они поднялись в воздух и унесли невесту целой и невредимой к дому принца Флорентина. Уж верно, никогда ещё на свете так не расстраивали свадьбу. Что было делать свадебным гостям? Они видели, как их прекрасную невесту уносит всё дальше и дальше, пока и она, и цапли, и лебеди, и ястреб не скрылись из виду; и в тот же день принц Флорентин принёс дочь графа Мара в замок королевы, своей матери, а та сняла с него заклятье, и жили они с тех пор счастливо.
