Чайлд Роланд и двое братьев Играли в мяч на лугу, А Бёрд Эллен, их сестрица, Посерёдке была, в кругу.
Чайлд Роланд ударил ногою, Коленом мяч подхватил, И, кинувшись в самую гущу, Мяч через церковь пустил.
Бёрд Эллен вокруг церкви Пошла тот мяч искать, Но ждали долго, ждали дольше — Её не видать опять.
Искали её на востоке, На западе, там и тут, И горько было братьям — Сестрицу нигде не найдут.
Тогда наконец старший брат пошёл к чародею Мерлину, рассказал ему всё как было и спросил, не знает ли он, где Бёрд Эллен. «Прекрасную Бёрд Эллен, — сказал чародей Мерлин, — верно, унесли феи, потому что она обошла церковь противосолонь — в обратную от солнца сторону. Теперь она в Тёмной Башне короля Эльфландии; лишь самому храброму рыцарю во всём христианском мире под силу вернуть её домой».
— Если её можно вернуть, — сказал её брат, — я это сделаю или погибну, пытаясь.
— Можно-то можно, — сказал чародей Мерлин, — но горе тому человеку, горе тому сыну матери, кто за это возьмётся, если наперёд его хорошенько не научат, что ему делать.
Старшего брата Бёрд Эллен никакой страх опасности не мог удержать от попытки её вернуть, и он стал просить чародея Мерлина рассказать, что ему следует делать и чего делать не следует, когда он пойдёт искать сестру. И когда его научили и он повторил урок, он отправился в Эльфландию.
Но ждали долго, ждали дольше, В сомненье и маете, И горько было братьям — Не вернулся он к семье.
Тогда второму брату наскучило и опостылело ждать, и он пошёл к чародею Мерлину и спросил его о том же, о чём и брат. И вот он отправился искать Бёрд Эллен.
Но ждали долго, ждали дольше, В тоске и в маете, И горько было матери с братом — Не вернулся он к семье.
И когда они ждали, ждали очень долго, Чайлд Роланд, младший из братьев Бёрд Эллен, захотел пойти и пошёл к своей матери, доброй королеве, просить, чтобы она его отпустила. Но она поначалу не соглашалась, потому что он был последним из её детей, что у неё остались, и если бы пропал и он, пропало бы всё. Но он просил её и просил, пока наконец добрая королева его не отпустила и не дала ему добрый отцовский меч, что не знал промаха. И, опоясывая его этим мечом, она произнесла заклинание, которое должно было принести мечу победу.
И вот Чайлд Роланд простился с доброй королевой, своей матерью, и пошёл к пещере чародея Мерлина. «Ещё раз, только ещё один раз, — сказал он чародею, — расскажи, как человеку, как сыну матери спасти Бёрд Эллен и двоих её братьев».
— Что ж, сын мой, — сказал чародей Мерлин, — есть всего две вещи; простыми они, может, покажутся, а исполнить их трудно. Одно надо сделать, а другого не делать. А сделать надо вот что: как войдёшь в страну фей, кто бы с тобой ни заговорил, пока не встретишь Бёрд Эллен, ты должен выхватить отцовский меч и снести ему голову. А не делать надо вот чего: ни куска не кусай, ни капли не пей, как бы ты ни был голоден или ни томился жаждой; выпьешь хоть каплю или откусишь хоть кусок, пока ты в Эльфландии, — и никогда больше не увидишь Срединной Земли.
И Чайлд Роланд повторял эти две вещи снова и снова, пока не выучил их назубок, и поблагодарил чародея Мерлина, и пошёл своей дорогой. И шёл он, и шёл, и шёл, и шёл ещё дальше, пока не пришёл к табунщику короля Эльфландии, который пас его коней. Он узнал их по огненным глазам и понял, что наконец-то попал в страну фей. «Не скажешь ли ты мне, — спросил Чайлд Роланд табунщика, — где Тёмная Башня короля Эльфландии?» «Не могу я тебе сказать, — ответил табунщик, — но пройди ещё немного дальше, и придёшь к коровьему пастуху; он, может статься, тебе и скажет».
Тогда, не говоря больше ни слова, Чайлд Роланд выхватил добрый меч, что не знал промаха, и слетела голова табунщика, а Чайлд Роланд пошёл дальше, пока не пришёл к коровьему пастуху, и задал ему тот же вопрос. «Не могу я тебе сказать, — ответил тот, — но пройди ещё немного подальше, и придёшь к птичнице, а уж она-то наверняка знает». Тогда Чайлд Роланд выхватил свой добрый меч, что не знал промаха, и слетела голова коровьего пастуха. И пошёл он ещё немного дальше, пока не пришёл к старухе в сером плаще, и спросил её, не знает ли она, где Тёмная Башня короля Эльфландии. «Пройди ещё немного дальше, — сказала птичница, — пока не придёшь к круглому зелёному холму, что опоясан уступами-кольцами от подножия до самой вершины; обойди его три раза противосолонь и всякий раз приговаривай:
Дверь, отворись! Дверь, отворись! Дай войти мне, пусти!
и на третий раз дверь отворится, и ты сможешь войти». И Чайлд Роланд уже было пошёл дальше, как вдруг вспомнил, что ему надо сделать; и вот он выхватил добрый меч, что не знал промаха, и слетела голова птичницы.
Тогда он пошёл дальше, и дальше, и дальше, пока не пришёл к круглому зелёному холму с уступами-кольцами от вершины до подножия, и обошёл его три раза противосолонь, всякий раз приговаривая:
Дверь, отворись! Дверь, отворись! Дай войти мне, пусти!
И на третий раз дверь и вправду отворилась, и он вошёл, а она захлопнулась за ним — щёлк! — и Чайлд Роланд остался в темноте.
Не то чтобы там было совсем темно — скорее, стояли какие-то сумерки или полумрак. Не было там ни окон, ни свечей, и он не мог понять, откуда идёт этот сумеречный свет, разве что сквозь стены и свод. А те были грубыми арками из прозрачного камня, усыпанными слюдой, горным шпатом и другими блестящими камнями. Но хотя кругом был камень, воздух был совсем тёплый, как всегда бывает в Эльфландии. И вот он шёл по этому ходу, пока наконец не пришёл к двум широким и высоким створчатым дверям, которые стояли приоткрытыми. А когда он их отворил, то увидел дивное и великолепное зрелище. Огромный, просторный зал, такой огромный, что казался таким же длинным и широким, как сам зелёный холм. Свод держали прекрасные колонны, такие толстые и высокие, что колонны собора были перед ними сущим пустяком. Все они были из золота и серебра, с резными узорами, а между ними и вокруг них вились венки из цветов, и сделаны они были — как вы думаете, из чего? Да из алмазов и изумрудов и всяких других драгоценных камней. А сами замковые камни арок были украшены гроздьями алмазов, рубинов, жемчуга и других драгоценных камней. И все эти арки сходились посередине свода, и как раз там на золотой цепи висел огромный светильник, сделанный из одной большой жемчужины, выдолбленной изнутри и совсем прозрачной. А в самой середине его был большущий, огромный карбункул, который всё кружился и кружился, и это он своими лучами освещал весь зал, так что казалось, будто на него светит заходящее солнце.
Убран был зал так же пышно, и в одном его конце стояло великолепное ложе из бархата, шёлка и золота, а на нём сидела Бёрд Эллен и расчёсывала свои золотые волосы серебряным гребнем. И когда она увидела Чайлда Роланда, то поднялась и сказала:
— Боже, сжалься, бедный глупец, Что ж ты здесь позабыл?
— Слушай, младший братец мой, Что ж ты дома не сидел? Хоть бы сто тысяч жизней имел — Ни одной бы не уцелел.
— Но присядь; ох, горе, горе, Что родился ты на свет: Коль войдёт король Эльфландии — Тебе спасенья нет.
Тогда они сели рядом, и Чайлд Роланд рассказал ей обо всём, что сделал, а она рассказала ему, как двое их братьев добрались до Тёмной Башни, но король Эльфландии их заколдовал, и они лежат там, будто мёртвые в могиле. А потом, когда они ещё немного поговорили, Чайлд Роланд почувствовал голод после долгого пути и сказал своей сестре Бёрд Эллен, как он проголодался, и попросил поесть, совсем позабыв о предостережении чародея Мерлина.
Бёрд Эллен печально посмотрела на Чайлда Роланда и покачала головой, но она была во власти чар и не могла его предупредить. И вот она встала, вышла и скоро принесла золотую миску, полную хлеба с молоком. Чайлд Роланд уже было поднёс её к губам, как вдруг взглянул на сестру и вспомнил, зачем пришёл в такую даль. И он швырнул миску на землю и сказал: «Ни глотка не проглочу, ни куска не откушу, пока Бёрд Эллен не будет на свободе».
В тот самый миг они услышали, что кто-то приближается, и раздался громкий голос:
— Фи-фай-фо-фам, чую дух христианина я там! Будь он живой, будь он мертвец — мечом ему вышибу мозг, и конец!
И тут створчатые двери зала распахнулись, и ворвался король Эльфландии.
— Так бей же, нечисть, коли посмеешь! — крикнул Чайлд Роланд и бросился ему навстречу со своим добрым мечом, что ещё ни разу не подводил. Они бились, и бились, и бились, пока Чайлд Роланд не поверг короля Эльфландии на колени и не заставил его сдаться и молить о пощаде. «Дарую тебе пощаду, — сказал Чайлд Роланд, — освободи сестру мою от своих чар, верни к жизни моих братьев и отпусти нас всех на волю, и тогда ты будешь помилован». «Согласен», — сказал эльфийский король, поднялся, подошёл к сундуку и достал из него склянку с кроваво-красной жидкостью. Ею он помазал уши, веки, ноздри, губы и кончики пальцев обоих братьев, и они тотчас ожили и сказали, что души их были где-то далеко, а теперь вернулись. Потом эльфийский король сказал Бёрд Эллен какие-то слова, и чары с неё спали, и все четверо вышли из зала по длинному ходу и повернулись спиной к Тёмной Башне, чтобы никогда туда не возвращаться. И они добрались до дому, и ни добрая королева, их мать, ни Бёрд Эллен больше никогда не обходили церковь противосолонь.
