— Вашему величеству не следует так громко мурлыкать, — сказала Алиса, протирая глаза и обращаясь к котёнку почтительно, но довольно строго. — Вы разбудили меня, а мне снился такой — ах! — такой славный сон! И ты была со мной, Китти, — через всё Зазеркалье. Ты это знала, милая?
У котят есть очень неудобная привычка (Алиса однажды это заметила): что бы ты им ни сказал, они всегда мурлычут. «Если бы они хотя бы мурлыкали, когда „да“, и мяукали, когда „нет“, или соблюдали какое-нибудь такое правило, — говорила она, — чтобы с ними можно было поддерживать разговор! Но как же разговаривать с тем, кто всегда твердит одно и то же?»
Вот и сейчас котёнок только мурлыкал, и угадать, значит ли это «да» или «нет», было невозможно.
Тогда Алиса порылась среди шахматных фигур на столе и отыскала Чёрную Королеву; потом опустилась на колени на коврик у камина и усадила котёнка и Королеву друг против друга. «Ну, Китти! — воскликнула она, торжествующе хлопнув в ладоши. — Признавайся: вот в кого ты превратилась!»
(— А она не хотела на неё смотреть, — говорила Алиса, объясняя всё это потом сестре. — Отвернулась и сделала вид, что её не видит; но вид у неё был немножко пристыженный, так что, по-моему, она-то и была Чёрной Королевой.)
— Сиди попрямее, милая! — весело смеясь, воскликнула Алиса. — И делай реверанс, пока думаешь, что… что промурлыкать. Это экономит время, не забывай! И она подхватила котёнка и чмокнула его разок, «просто в честь того, что он был Чёрной Королевой».
— Снежинка, моя радость! — продолжала она, оглянувшись через плечо на белого котёнка, который всё ещё терпеливо сносил умывание. — Интересно, когда же Дина закончит с вашим Белым Величеством? Так вот почему ты была такая неряшливая в моём сне… Дина! Ты знаешь, что ты отмываешь Белую Королеву? Право, это очень непочтительно с твоей стороны!
— А интересно, в кого превратилась Дина? — щебетала она дальше, удобно устраиваясь, чтобы понаблюдать за котятами, — облокотившись на коврик и подперев подбородок рукой. — Скажи, Дина, ты превратилась в Шалтая-Болтая? По-моему, да; но ты пока лучше не говори об этом своим друзьям, потому что я не уверена.
— Кстати, Китти, если бы ты и вправду была со мной во сне, одно тебе бы точно понравилось: мне прочли столько стихов, и все про рыб! Завтра утром тебя ждёт настоящее угощение. Пока ты будешь завтракать, я буду читать тебе «Моржа и Плотника», а ты можешь представлять себе, что ешь устриц, милая!
— Ну, Китти, давай подумаем, кому же это всё приснилось. Это серьёзный вопрос, милая, и нечего так лизать лапу — как будто Дина тебя сегодня утром не умывала! Понимаешь, Китти, это была или я, или Чёрный Король. Он, конечно, был частью моего сна — но ведь и я была частью его сна! Так неужели это был Чёрный Король, Китти? Ты ведь была его женой, милая, так что должна знать… Ах, Китти, ну помоги же решить! Лапа твоя, я уверена, подождёт! Но несносный котёнок только принялся за другую лапу и сделал вид, что не слышал вопроса.
А вы как думаете — кому?
Лодка под голубизной Сонно движется рекой Тёплым вечером, в июльский зной —
Трое деток рядом льнут: Жадный взгляд, и ушки — тут, Простенькую сказку ждут —
Давно поблёкло небо это: Смолкло эхо, память спета. Осень заморозила лето.
Всё же призраком она — Алиса — мне видна Под небом, ведомым лишь из сна.
Снова дети сказку ждут: Жадный взгляд, и ушки — тут, — Нежно к нам они прильнут.
В Стране чудес лежат они, И снятся сны — летят дни, И снятся сны — гаснут лета огни:
Вечно вниз несёт река, В блеске золота — легка… Что же жизнь, как не сон, — пока?
КОНЕЦ